Russian
| English
"Куда идет мир? Каково будущее науки? Как "объять необъятное", получая образование - высшее, среднее, начальное? Как преодолеть "пропасть двух культур" - естественнонаучной и гуманитарной? Как создать и вырастить научную школу? Какова структура нашего познания? Как управлять риском? Можно ли с единой точки зрения взглянуть на проблемы математики и экономики, физики и психологии, компьютерных наук и географии, техники и философии?"

«Идеология Победы как национальный проект» 
Виталий Аверьянов

Опубликовано в: Актуальное, Будущее России

Потребитель не может быть победителем, не может быть творческим гением, не может быть даже по-настоящему квалифицированным работником.

Прогресс означает восхождение на новые уровни могущества человека как в его отношениях с природой, так и в его способности управлять самим собой, в том числе гармонизировать социальное мироустройство.

Критериями духовного роста выступают любовь к ближнему и мудрость, которая отличается от ума в первую очередь способностью преодолевать и гармонизировать противоречия. –

Не нагнетать напряжение внутри общества, а «носить бремена друг друга» так, как если бы люди были органами одного организма.

Может статься и так, что «обкормленные» поколения, обеспеченные всем необходимым, в том числе доступом к высшим духовным образцам – несмотря на все это, будут терять интерес к жизни, утрачивать инициативу, разлагаться.

Подлинное творчество воспитывается в борьбе, в неустойчивом равновесии, отчасти даже в страданиях.

Костыли техники и изощренно устроенный быт сделали человека гораздо менее живым, и гораздо более уязвимым перед внешними вызовами судьбы и внутренней самоуязвленностью.

Научная и промышленная революции стали новыми шагами отчуждения человека от Природы и Бога, в конечном счете – от самого себя.

Цивилизация потребления закабалила его, сделав рабом комфорта, который она ему дала, и тех тонких страстей, удовлетворению которых она послужила.

Техника, сделав достижения высокой культуры и высоко оснащенной цивилизации доступными для масс – вместе с тем отлучила их от самой Культуры, от ее огненной полноты, откуда творец и первопроходец черпает вдохновения, озарения, научные открытия.

Самым важным условием для реального духовного прогресса оказывается эстафета от поколения к поколению: от творца к творцу, от учителям к ученику. –

Когда преемник перенимает искру сверхличной мечты, стремится сначала освоить доступные ему высоты культуры и познания, а затем повторить подвиги и превзойти шедевры предшественников.

Все это нужно иметь в виду при проектировании модели развития Пятой империи, ведь развитие является одним из самых трудных, «проклятых» философских вопросов.

Однако этот разговор в рамках идеологического строительства является стратегическим и даже футурологическим. А сегодня главная проблема в другом: подлинному развитию мешает действие механизма социального и исторического регресса.

Регресс сегодня воюет под личиной «другого прогресса», это «прогрессизм» антисистемной цивилизации, которым она инфицирует другие культуры, сбивает с пути неискушенную молодежь.

Для антицивилизации прогресс – это рост свободы «от», свободы вожделений, освобождение и раскрепощение, понимаемое просто как снятие всех и всяческих запретов и табу, тогда как в них, в сущности, и заложена основа человеческой культуры.

Для нас же прогресс – восхождение человека в развитии его способностей как созидателя, рост его свободы «для», то есть его творческой энергии.

Эти два «прогресса» абсолютно несовместимы.

И встает вопрос: как обратить ложный прогресс вспять, как положить пределы этому извращенному, болезнетворному «прогрессизму»? Как выветрить его из податливых умов наших детей?

Своя версия сбережения природы

По экспертным оценкам, Россия, обладая огромной долей мировых природных богатств, имеет лишь 1,8% в мировом глобальном продукте и 0,3% в сфере высоких технологий.

Получается, что наши огромные ресурсы а также все еще значительный интеллектуальный потенциал при существующей системе мирового распределения труда и собственности не работают на Россию.

Сложившийся на данный момент расклад сил и взаимоотношений должен быть изменен таким образом, чтобы российская природа являлась основанием российского цивилизационного прорыва.

Очевидно, что без перераспределения природной ренты, без корпоратизации, без сдвига от кланово-капиталистического к солидарному обществу здесь не обойтись.

Очевидно также, что от аномалии, закреплённой на конституционном уровне – частной собственности на природные ресурсы – необходимо отказаться. Надо вернуть существовавшее в советском правовом лексиконе понятие «общенародная собственность», эквивалент собственности государственной.

Доходы от сырьевого экспорта должны стать источником новой индустриализации страны и средством – как это ни парадоксально – ухода от сырьевой зависимости.

Именно этот вопрос является ключевым и главным для современной российской идеологии, а вовсе не насаждаемый извне дискурс «зеленой революции», которая есть не что иное как значимая, а на данном конкретном этапе, пожалуй, и основная часть плана по мафиозному захвату «новым жречеством» власти в ведущих международных институтах.

Другой острейший вопрос, стоящий перед Русской цивилизацией – необходимость отказа от модели мегаполисов, перехода к новой модели расселения в малоэтажном «городе-саде», к усадебной урбанизации наших пространств, к новому освоению брошенных территорий, спасению от обезлюдения провинции и регионов Дальнего Востока.

Антисистемные силы, используя и нагнетая фобии климатической катастрофы, внедряя квази-религию вокруг идеи неискупимой вины человека перед беззащитной природой, лоббируя новейшие, в основном весьма несовершенные технологии «зеленой энергетики» – преследуют несколько целей.

Одна из таких целей ими уже достигнута: создана эффективная система по «выдаиванию» госбюджетов на программы экологических «лоббистов». На момент избрания президентом США Трампа масштаб «экологического спрута» в этой стране был уже настолько велик, что де факто основная масса взносов в организации типа Planned Parenthood шла от правительства.

Другие их цели, еще не достигнутые – остановка технологического развития, сокращение населения Земли, перевод большинства человечества на регулируемый сверху «экологичный» образ жизни, на синтетические «заменители еды», на использование заведомо маломощной «чистой» энергетики и т.д.

Касается это и текущей политики и конкретных денег. К примеру, недавнее введение Евросоюзом нового экологического налога (так называемого «углеродного налога») – более вопиющий пример колониалистского произвола, чем любые санкции Казначейства США.

У служителей мирового экологистского культа аргументация не сходится ни с физикой, ни с химией, ни с геологией, ни с астрономией. Так, они манипулятивно используют понятие «невозобновляемых» ресурсов – при этом умалчивая о еще более редких ресурсах, которые потребляет «зеленая энергетика».

Исторически Россия сберегает в себе нетронутые массивы дикой природы, это своего рода «легкие планеты». И Россия, наряду с Канадой и Бразилией, должна была бы особо считаться «донором хлорофилла», спасительного от якобы опасной для жизни углекислоты.

Однако, это невыгодно глобальным зеленым фондам с их лицемерием, двойными стандартами и прямым лоббированием коммерческих интересов «своих» компаний.

Наше отношение к природе строится на идеях русского космизма, на учении о биосфере, которую призвана поддержать и сохранить активно развивающаяся антропосфера, наделенная доброй волей и разумом. –

На идеале премудрости мироустройства, то есть понимании человека, общества, природы Земли и космоса как одного целого, всё перечисленные части которого важны.

Поэтому наша версия сбережения окружающей среды основывается не на предпочтении прав других видов жизни перед правом человека, а на активном преображении «дикого леса» в «сад», очеловечении и одухотворении природы.

Образ природной цивилизации в природной среде – органичное развитие, природоподобные технологии. За счет применения «закрывающих технологий» мы сумеем свести к минимуму потребление ресурсов, за счет новой индустриализации – решить проблему переработки практически всех отходов производства.

Человек способен помочь природе самой защищать себя. К примеру, чтобы избежать опустошительных лесных пожаров, нужно чтобы природные массивы были ухожены, прорежены и доступны для людей и пожарной техники, а вовсе не оставались в девственном состоянии, как настаивают экологисты.

Если дистанцироваться от Запада и транснациональных фондов с их назойливым экологическим прессингом в адрес других государств — многие народы с облегчением воспримут новую, предложенную Русским Ковчегом повестку равновесной экологии.

Эта повестка станет нашей программой по преодолению энтропии в природе, так же как мы будем преодолевать ее в самом человеке, и в обществе, в конечном счёте, стремясь к бессмертию по заветам Христа и по заветам русского космизма.

Античеловеческие культы подлежат разоблачению – и хотя бы поэтому Русская цивилизация могла бы собрать критические умы со всего земного шара, чтобы создать альтернативную Лигу сбережения ноосферы, которая заменит спекуляции верифицированными диагнозами и прогнозами, а запугивание и шантаж – решениями, достойными новейшего технологического уклада.

Своя версия демографического развития

Демографическая стратегия – это системообразующий фактор для идеологии России на данном историческом этапе. Это критическая задача № 1, – вплоть до того, что имеет смысл ввести в целях борьбы с этим кризисом режим чрезвычайного положения.

К сожалению, как и во многих других вопросах, Россия как государство долгое время послушно следовала рекомендациям демографов-антинаталистов, то есть противников поощрения жизнеродности коренного населения страны.

Западные ученые-антинаталисты постепенно вытеснили из общественного внимания взгляды альтернативные их собственным. –

В частности, они скрывали тот факт, что так называемый «демографический переход» (якобы естественная депопуляция «развитых» обществ) связан не с индустриализацией и не с ростом богатства как такового, а с разрушением традиционного, христианского уклада и образа жизни, то есть упадком системы ценностей.

В современной демографической политике как России, так и других стран кардинально недооценен духовный фактор, воздействующий на волевое самоопределение людей.

Как показывают неангажированные исследования, основная мотивация в вопросах рождения детей связана не с материальными факторами, а с вопросом наличия воли к жизни, жажды жизни, наличия витальной силы в людях.

Наше государство и после 1991 года остается самой крупной по территории страной, самой недонаселенной и нуждающейся в человеческих ресурсах. При этом продолжается отток коренного населения с Дальнего Востока в западные регионы страны, а также из провинции – в мегаполисы.

Угроза перенаселенности для России «актуальна» с точностью до наоборот. Программы, разрабатываемые транснационалами для остановки роста населения, – в отношении нас вопиюще неадекватны.

Но даже безотносительно особого положения России «демографическая революция», провозглашенная и защищаемая Дж. Соросом, представляет собой антинаучную, античеловеческую пропаганду Цивилизации Потопа.

Сорос, как и другие представители высшей мировой элиты, отстаивает право выбора гендерной идентичности, снятие всех половых запретов, декриминализацию проституции, депатологизацию транссексуализма, сексуальное образование на основе гендерного равенства, самоопределение и принятие пресловутого «разнообразия», право на аборты, свободу миграции и т.д.

Все это, вместе с пропагандой идеологии «прочойс», «чайлдфри», малодетности, упрощением процедур разводов, развенчиванием классического идеала «любви» и заменой его эгоизмом, – и составляют набор суицидальной «антикультуры» современного Запада.

«Суицидальная антикультура» уже внедрена в России, а на Западе господствует. У нас она воздействует преимущественно на молодежь через массовую культуру.

Её, эту суицидальную антикультуру, стратегию угасания воли к жизни, стратегию «цивилизации смерти», стратегию «отрицательного роста» – нужно уничтожить.

В существующей сейчас социальной парадигме проблема демографического угасания страны является в принципе не решаемой. Упущено золотое десятилетие, когда в возрасте материнства находилось достаточно большое количество женщин.

Тем не менее, ситуация не является безнадежной, если смотреть на нее через призму новой идеологии, то есть радикальной смены социальной парадигмы.

Дело в том, что в утилитарно-потребительской среде вторичных торговых и финансовых услуг, выращивается, как гомункулюс в пробирке, типаж человечка-однодневки без индивидуальности, без личного будущего и соответственно, без признаков пола.

В мелкооптовом мире растворяются и мужские, и женские черты, а личное самоутверждение либо гасится эйфоризирующими средствами, либо прорывается разовым, бессмысленным и также разрушительным эпатажем.

Человека-однодневку не интересует семья, ему неведомы и неинтересны те черты, которые делают человека мужчиной и отцом, женщиной и матерью.

Мужчины вырождаются, окружающая реальность феминизируется – но не к радости женщин. А отсюда – и непрочные семьи, и низкая рождаемость у вчерашнего народа – потрясателя мира.

Секреты возрождения мужчины, а через него крепкой многодетной семьи, – новая индустриализация, уход от сырьевой ориентации экономики, открытие принципиально новых путей самореализации и роста у себя на родине, усадебная урбанизация, расселение народа из скученных «человейников» по необъятным просторам страны вокруг новых инфраструктурных проектов развития.

Другой секрет повышения жизнеродности и органичности культа многодетности, который сегодня необходим России – новая этика. Ибо, как показывает опыт религиозных общин, семья становится приоритетом и естественным очагом жизни при наличии вертикальных смысложизненных установок.

Институт Семьи в Русской цивилизации будущего, в Пятой империи, вновь обретет свой сакральный статус, а в плане общественном – получит поддержку и поощрение на уровне государства, в рамках чрезвычайного демографического положения – включая:

— многоступенчатое обеспечение многодетных семей достойным жильем и пакетом льгот, целым комплексом мер по их поддержке как материально-финансового, так и морального, духовного характера;

— продвижение семейных ценностей и запрет на массовое распространение негативного по отношению к полноценной семье, контррепродуктивного мироощущения; и ряд других мер[12].

Многодетные семьи коренного населения, носителей русского культурного кода должны быть элитой страны, символом цивилизации жизни, а не цивилизации смерти.

Семья является для России фундаментальной и символической моделью трех космосов: устройства человека (в гармонии с самим собой), устройства общества (семья как его естественная ячейка, воспроизводящая общество) и большого мироустройства, мироздания, в котором все родные другу другу, все связаны друг с другом.

Поэтому семья для Русской цивилизации сверхценна.

Своя версия развития информационных технологий

Современный человек, как бы ни была напичкана его жизнь хай-теком, деградирует и перестанет быть по сути человеком, если из среды, в которой он обитает (то есть из массовой культуры), вынуть породившее культуру ядро – сакральную традицию и высокую классику.

Такой «человек-оболочка», человек с дупловитой картиной мира становится чистым, безупречным объектом. Он уже не представляет никакой ценности в качестве персоны, способной не то что к творчеству, но даже к неожиданным поступкам.

Маловероятно, что он окажется нужен великому Искусственному Разуму в роли батареек (забавная, неправдоподобная фантазия бывших братьев, а ныне сестер Вачовски в фильме «Матрица»).

В свое время Маршалл Маклюэн, вводя разделение на горячие и холодные культуры, выступил вовсе не пророком новой великой эпохи «информационного общества», а жрецом внедрения индустрии попкорна, медиа—гипноза, массового «расслабления».

Проблема не в том, что технологии имеют собственное содержание и свой месседж, как учил студентов Маклюэен.

«Массируемый» субъект отлучается от того, ради чего существует культура со всеми ее орудиями и технологиями, ради чего явился на свет он сам.

Субъект погружается в пассивную прострацию и превращается в абсолютный объект. В этом и заключается скрытый пафос идеологии новых жрецов массовой коммуникации.

Для России цифровые технологии не самоцель. Мир преображают технологии научные и инженерные, цифровизация же в качестве надстройки наделяет их новым качеством.

Но высокотехнологичная надстройка может быть совершенно другой по своему содержанию и посылу, чем та, что нам подсовывают. Нам не нужен мир иллюзий! Нам нужна Мечта как творческое преображения реальности!

Россия дала миру плеяду талантливейших программистов, значительная часть которых, к несчастью, работает теперь на глобальных интернет-гигантов и нарождающуюся инфраструктуру нетократии.

Сегодня мы переживаем критический момент в переходе к импортозамещению IT-продукции в госсекторе, что дает надежду на создание масштабного рынка для IT-отрасли в России.

Русские таланты в этой сфере должны быть мобилизованы и консолидированы государством сообразно новой идеологии – нам нужен полный цикл суверенного информационного производства: от компьютерного «железа» до самых изощренных операционных систем и интегральных программ. –

От инноваций в области телекоммуникаций до «цифрового Транссиба», соборной сети, связывающей Россию в единый информационный организм не только территориально, но в первую очередь проектно, в духе Общего дела.

Для Русской цивилизации неприемлемо использование цифровизации как средства утверждения монополизма, как метода для смены суверенитетов государств на власть транснациональных информационных экосистем («государств поверх государств»).

Но это неприемлемое для нас и есть стратегия антисистемы, Цивилизации Потопа, стратегия, направленная на закрепощение человека и ограничение его возможностей, замену традиционной культуры цифровым суррогатом.

Чудовищность этого тренда в том, что если у людей в результате цифровизации исчезнет способность к образному и символическому мышлению, то они превратятся де факто в биороботов, в придатки искусственного интеллекта, даже оставаясь homo sapiens по формальным признакам.

В позднем капитализме (так называемом «финансиализме») с его господством спекулятивных денег и деривативов поведение массового человека направлялось через индустрию рекламы и нормирование потребительского общества. Критерием успеха все еще оставалось обогащение.

С переходом на цифровую основу финансиализм превращается в так называемое «общество доступа», или «эксизм», в котором предпочтения человека, его выбор все больше заменяются на автоматизированную привычку поступать по определенному алгоритму, то есть на нечто вроде искусственно сконструированного инстинкта.

Это мир не знания, а псевдо-знания, мир неявного, но при этом чрезвычайно эффективного управления поведением. И его принципы уже внедряются на Востоке и на Западе. –

В Китае эти тенденции просматриваются в системе социального кредита – возникшего, что характерно, на базе систем по отслеживанию «кредитной истории» клиентов банков.

На Западе эти же тенденции проявляются в так называемом капитализме слежки и «алгоритмическом обществе».

Причем пока мы видим установление этого нового строя лишь в его первоначальной стадии, когда модель «искусственного инстинкта» как основы поведения человека еще только намечена, но не реализована. Мы еще только приближаемся к новой всепроникающей сетевой парадигме так называемого «интернета всего» (IoE).

Тем не менее, уже сейчас заметны такие пугающие черты нового строя как сбор подробнейших идентификационных данных о поведении человека, подавление его «скрытности», вторжения в пространство его свободного выбора («карты искренности», штрафы для нелояльных, ограничения для них, «черные списки», наращивание прозрачности всех жизненных отправлений, поощрение доносительства, порождение «роевых коллективов», направляемых искусственным интеллектом и т.д.).

Конечной целью такого развития видится всемогущий субъект социального программирования, который не только сумеет управлять поведением масс, но легко и безболезненно урегулирует все проблемы развития цивилизации, в том числе так называемые «глобальные проблемы».

Уровень и качество потребления при этом будут зависеть от того, как решит управляющая система. В перспективе 5 – 10 лет, а затем может быть и меньше, общество будет утрачивать «память» о форматах потребления и образа жизни, какими они были раньше.

Из такого общества как из мягкой глины можно будет лепить все что угодно. И «великое обнуление» новые жрецы рассматривают именно как средство дрессировки массы людей, превращения ее в покорного и довольного жизнью коллективного болвана без исторической памяти, без представления о путях и целях развития.

Дупловитый человек, человек-голем не будет способен возражать или сомневаться, он будет свято верить в свое счастье и идиотической радостью радоваться жизни такой, какой ему позволяют жить.

Является ли такой сценарий «конспирологией» и наговором на транснационалов? Судя по очень многим признакам, а также откровенным признаниям некоторых из идеологов нетократии – он не является таковым.

К тому же времени сомневаться в этом и выяснять, насколько страшна эта угроза, у нас нет. Пока мы убеждаемся в ее серьезности, сама эта угроза из замысла и плана стремительно переходит в реальность.

Знаком наступления эпохи доминирования социальных платформ и информационных экосистем стал сюжет американских выборов 2020 года, борьба Трампа и Байдена. –

На этот раз власть сетевых медиа приобрела уже тотальный характер, перевесив на чаше весов все остальные, кажущиеся традиционными и классическими, орудия политики.

Однако, вопреки Маклюэну, технологии не добры и не злы. И мы не собираемся выступать в роли цифровых луддитов XXI века.

Информационные инновации и «искусственный интеллект» в Цивилизации Ковчега, которой мы призваны стать, позволят сделать государство дешевым, невидимым и при этом гармоничным, избавят управление от ошибок, вносящих в общественную жизнь дисгармонию.

Реальный суверенитет уже в самое ближайшее время обеспечивается не только военной силой и суверенной финансовой системой с валютной эмиссией, но и наличием собственных интегрированных информационных соцплатформ.

Острым и тонким местом нашей идеологии является как раз этот пункт: суверенитет Русской цивилизации будет базироваться на ином русле информационного развития, в том числе на создании технической альтернативы нынешнему интернету.

У России уже есть свои социальные сети, что делает ее положение уникальным: мы имеем технологические предпосылки полноценного суверенитета и теоретически можем его достичь.

Для этого надо превратить соцсети в соцплатформы, то есть начать системно использовать их как инструмент управления, и постепенно, не мешкая, выстроить собственную цивилизационную АйТи-архитектуру.

У большинства других стран таких технологических возможностей нет и поэтому они, чтобы не оказаться на обочине 6 технологического уклада, будут вынуждены присоединяться к чужим экосистемам.

На решающем этапе перехода к новой идеологии, возможно, придется вступать в войну с глобальными соцплатформами, поскольку вопрос о суверенитете является главным и определяющим и для нас, и для них.

России на этом переходном этапе придется как блокировать интернет-гигантов, не соблюдающих наши законы, так и самой осуществлять частичный выход из глобальной сети, которая в новых условиях все больше напоминает «данайский дар» для тех держав, которые являются ее пассивными клиентами.

Нельзя игнорировать и такой вопрос как формирование мировых альтерглобалистских платформ – разветвленная сеть антитранснационалов могла бы развиться под покровительством Цивилизации Ковчега по всему миру, в том числе и на самом Западе.

Ресурсы и возможности Империи, государства-цивилизации, даже с учетом падения доли ВВП России и стран СНГ внутри мирового хозяйства, огромны и несопоставимы с ресурсами самых крупных ТНК.

Во всяком случае, пока это все еще так. Необходимо лишь проявить политическую волю – не пожалеть средств, не поскупиться на обеспечение безопасности наших платформ.

Задачу эту будет еще проще решить в содружестве с другими мощными геосубъектами, такими, например, как Индия.

Партнерами такого содружества, а также его политическими попутчиками в данном конкретном аспекте информационного развития, то есть его демонополизации – станут очень многие народы и государства.

Польза для всех сторон участников подобного союза будет огромной – измеряться она будет, в частности:

неуязвимостью перед ключевыми методами современной гибридной войны,

самостоятельностью на рынке систем информационной безопасности,

независимостью от монополизированных соцсетей, внедряющих повестку чуждую странам-мишеням и подвергающих инакомыслящих по всему миру все более жесткой цензуре,

способностью создать «чистые» экосистемы, без засилья спама, флуда, порнографии, контента, неприемлемого для детей, пропаганды низменных и деструктивных культов Цивилизации Потопа и т.п.,

созданием конфигурации платформ на языках держав-союзников с изобилием ценной информации – начиная от крупнейших мировых библиотек, фонотек, видеотек и заканчивая специальными программами по поиску необходимой в практическом плане деловой, научной и технологической информации.

Словом сказать, Русский Ковчег призван поднять знамя цифрового антиколониализма.

Если этого не сделать сейчас – транснациональные гиганты через сравнительно небольшое время могут действительно превзойти по своей реальной ресурсной мощи государства-цивилизации, а значит и запереть для них возможности прорыва к Большому Развитию, – альтернативе «цифровому потопу».

В конце концов, нам предстоит построить не информационно-цифровое общество, а Социум Знания, использующий все самые совершенные технологии.

Для того чтобы информация превращалась в знание, необходимо осуществлять целый ряд преобразований, обеспечивающих не только равный и эффективный доступ к данным, но также и их критическую оценку, содержательную сортировку и фильтрацию.

Важным элементом информационной контрреформации станет ставка на сакральное ядро картины мира – то есть определяющим для нового типа общества будет не научно-кибернетическое мировоззрение, а мировоззрение с духовной культурой в своем стержне.

И системы управления, и основные институты общества, и его хозяйство в культуроцентричном русле развития преобразуются в синтетическую инфономику, функционирующую на новых принципах, радикально отличающихся от капиталистических.

Главным и определяющим принципом инфономики станет замена в управлении информационными потоками целей иерархических – целями кооперативными, симбиотическими.

Инфономика быстро станет фактором международного, геостратегического влияния.

При этом, вероятно, ей придется бросить вызов транснациональной нетократии, как своего рода мутанту позднего капитализма, адаптирующего новый информационный уклад под свои прежние паразитические установки.

О построении инфономики как базиса будущего солидарного общества см. главы 7.2 – 7.3.

6. В поисках заветной формулы

Нащупывая образ-идею того государства, построение которого объявит своей целью наша идеология, мы вбрасываем в общественное сознание следующие формулы:

Имперский национализм с ключевым лозунгом «Один Народ – Одна Судьба – Одна Победа».

Социальная правда и солидарное общество с лозунгом «Совесть – Соборность – Будущее».

Социальный или динамический консерватизм как идеология Общего дела.

Государство Развития как перспективная модель организации жизни в XXI веке.

В нашу идеологию включаются существенные элементы христианского (православного) социализма.

А также идеи русского космизма, тесно связанного с ним ноосферного социализма.

Значимой для идеологического самоопределения цивилизации становится в наше время, в условиях резко обостряющегося эпохального мирового кризиса, символика построения Русского ковчега.

__________

К концу XX века, после крушения «красной империи», у нас фактически не было государства.

Но были живы два праведника — старцы Иоанн (Крестьянкин) и Николай Гурьянов. В разгар Смуты выдвинулись полководцы Владимир Шаманов и Геннадий Трошев.

Дух России перебарывал Смуту, народ «переваривал» ее в лице своих святых и героев.

Так несмотря ни на что началось сотворение Пятой Империи.

Ядовитая гипотеза о смерти всех империй, этот своеобразный аналог мифа о «конце истории», будучи удачно примененной как инструмент демонтажа восточного геополитического блока и СССР, оказалась сама по себе мимолетной иллюзией.

Чаще всего понятие империи выступает как политический псевдоним самостоятельной цивилизации. В этом смысле империи могут быть и монархическими, и республиканскими, и демократическими.

Вопрос не в том, нравится ли кому-то именоваться империей или не нравится. Вопрос в другом: в том, что цивилизация при ее нормальном развитии не может не быть «некоторой» империей, поскольку так или иначе объединяет вокруг себя разнообразные культурные миры.

Тезис о «конце всех империй» был справедлив по отношению к западным колониальным империям Нового времени, поскольку западный человек разочаровался в них, убедительно продемонстрировав себе и всему миру свою «имперскую несостоятельность».

Наша историческая система подтягивает другие народы до уровня культуры титульного имперского этноса. Это признак высокой, благородной империи.

Напротив, «варварские империи», к которым, вопреки принятой сегодня терминологии, относились центры работорговли позднего Средневековья, колониальные империи Нового времени, Третий Рейх или нынешние США, бесцеремонно эксплуатируют народы периферии в интересах метрополии.

В Русской цивилизации многие народы образуют симфонический народ – Народ народов. Имперский сгусток обладает колоссальным запасом исторической энергии, наделяет этой энергией все составляющие его народы.

Отдельные народы могут уходить из империи, вновь возвращаться. При этом имперский ствол остаётся незыблем.

Россия собрала и сплотила многие этносы в многоликую евразийскую общность. Все они приобщились единому цивилизационному потоку.

Их основные нормативы, культурные и этические, сегодня близки, созвучны, а сами народы испытывают взаимное притяжение, взаимное проникновение и познание. В этом отличительная черта евразийской цивилизации.

Без евразийского вектора Русский мир был бы обречен на ту или иную форму этнокультурного и религиозного изоляционизма. Без Русского мира евразийская общность представляла бы собой в течение многих веков «пустое множество».

Россия представляет собой сверхнациональную общность – в этом смысле она выработала мировую модель сосуществования культур, более того – не просто сосуществования, но неслиянно-нераздельного их симфонизма, братского соцветия.

Не все народы России в равной мере и не все с одинаковой скоростью, однако же они соединялись в единый сплав, в симфонический имперский народ.

При этом сами их культурные миры внутри многонародного сверхнарода не нивелировались, не унифицировались в нечто безлико-деэтнизированное, как это происходило бы в пресловутом «плавильном котле».

Залогом востребованности этой модели в будущем является именно имперская, политическая гарантия сбережения и воспроизводства входящих в нее народов, их культурной и нравственной идентичности, их традиционных ценностей, их права на самобытность и своеобразие.

Однако целью и реальным интегратором русской сверхэтнической нации, состоящей более чем из 190 этносов, может быть только Общее дело, Большое Развитие с участием всех и во благо всех.

Отсутствие же Большого Дела, консолидирующей идеи и задачи, подмена их частными интересами и мнимыми свободами личности,– способны разрушить не только симфонический многоэтничный народ. –

Без Общего Дела рассыплется даже этнически однородный народ. В прозябании, разобщенности, в мироустройстве, где каждый сам за себя, все перессорятся, отвергнут и проклянут друг друга.

Существование пульсирующего, растущего симфонического народа, сверхнациональной нации, создающей мощное поле тяготения, гравитацию Русского мира – и есть историческая форма бытия России.

Важнейший идеологический постулат Государства Российского в его росте, в его подъёме — «Один Народ».

В нашей великой и трагической истории отсутствуют периоды, которые надо вычеркнуть, искоренить из памяти. История непрерывна.

Единственное что надо исключить в будущем – это сами Смутные времена, «черные дыры», смертоносные воронки самоотрицания, в которые падает государство, а вместе с ним и нация.

Для России как империи и как народа такого рода погружение в небытие до сих пор было временным, мы вновь и вновь выныривали из собственной смерти и воскресали в истории.

Разным языком, созвучным каждой эпохе, провозглашалась наша Мечта. Сберегать её, нести как путеводную звезду — было судьбой народа, и народ переносил эту Мечту через все провалы истории.

Эта волевая творческая Мечта с целями и образами Общего Дела была воскрешающей силой, творила из праха новое государство. Продлевала русский путь, чтобы «свеча не погасла». Мечта и тяга к будущему сращивала исторические разрывы, сберегала единый световод русской истории.

Судьба — проносить свою мечту через все невзгоды, судьба — принимать историю всю целиком, с её победами и поражениями, плахами и космическим взлётом Гагарина…

Всё это наше, неотъемлемо для всех и во все века. Таков второй идеологический постулат в имперской триаде — «Одна Судьба».

Мечта — это Победа. Царствие Небесное — это Победа. Недаром на Распятии, попирающем ад, греческими буквами выведено слово «Победа».

Эта высшая Победа, Победа побед, складывается из бесчисленных одолений, из побед, одержанных народом на пути к Мечте.

Это и военные победы, самые малые, уже забытые. И великие победы на священных полях России. Ледовая сеча. Куликовская битва. Бородино. Сталинград. Прохоровское поле.

Но и не только военные победы. Победы духовные. Несравненная русская иконопись. Несравненная русская архитектура — северная деревянная готика.

Это «золотой» и «серебряный» века русской литературы. Освоение льдов и пустынь, строительство великой цивилизации: заводов, городов, космодромов, научных центров, создание «ядерного щита».

Это победы, которые одерживает отдельный человек, одолевая в себе зверя, запечатывая тьму, открывая дорогу к свету, побеждая в «невидимой брани». Преподобный Сергий Радонежский, Лев Толстой, Николай Федоров, все они — победители.

Все победы вливаются в Победу побед, становятся одной лучезарной Победой. Третий постулат русской идеологии — «Одна Победа».

Так звучит сакральная триада русской идеологии, формула которой разработана Александром Прохановым: «Один Народ – Одна Судьба – Одна Победа».

__________

Другой значимой триадой нашей идеологии являются: социальная правда – достоинство человека – развитие цивилизации…

Три этих компонента принципиально совместимы. Идеологи, уклоняющиеся от такого синтеза, стремящиеся его обойти – лицемерят.…

Близка этому по смыслу и удачна по звучанию формула, предложенная Георгием Малинецким: «Совесть – Соборность – Будущее».

Социальная правда включает в себя в качестве стержневого идеал справедливости.

Общество, построенное на принципах справедливости и солидарности, вовсе не предполагает запрос на тоталитарный уравнительный коллективизм, что часто приписывают русским несведущие «эксперты». Напротив, это идеал народа, нации как Большой Семьи.

Справедливость почему-то многие относят к «левым» идеям. Однако, узурпация здесь невозможна.

Русский консерватизм, основанный на духе православной цивилизации, на общинном строе народа, на понимании русской правды, также видит в справедливости стержневое понятие бытия.

Социальный консерватизм – это идеология общего дела на общее благо. Сопряженный с идей развития, идей будущего цивилизации социальный консерватизм становится динамическим.

Идея и формула динамического консерватизма всесторонне разработана в философской теории Виталия Аверьянова.

Это не воспроизведение того, что происходило раньше, не самоповтор, а регенерирующая сила цивилизации. На практике это означает, что преображение России противоположно «стабильности» или стагнации.

Такое преображение возможно на основе соединения русского культурного кода и представлений о социальном и технологическом прогрессе.

Кроме того динамический консерватизм – это свойство цивилизации не только сохранять свое «Я» в истории, изменяться, не изменяя себе – но и учиться выживать и развиваться в сложных, неравновесных, хаотических условиях, в режиме открытых и скрытых вызовов, временных смут и подмен.

Еще одно из имен такого синтеза, который является необходимым и насущным для России – технократический традиционализм.

Новая идеология изначально является интегрирующей, синтетической.

В качестве наглядного и поучительного аналога подобного синтеза можно привести новый социально-экономический уклад, вырастающий в Китае, Юго-Восточной Азии, Индии.

Этот уклад сочетает постиндустриальную экономику, капитализм и социализм.

Будет ли новый строй России, Русского ковчега повторять в чем-то опыт современного Востока? Это наверняка так. И в то же время русская версия развития будет отличаться от версии Китая или вырвавшихся в технологический авангард «тигров» Индокитая.

Однако пока речь идет о другом: мы еще не вступили на путь создания своей парадигмы нового интегральная строя, –

мы, по выражению академика Глазьева, застряли в качестве сырьевой периферии сразу двух мировых центров – уходящего старого и формирующегося нового, между которыми идет мировая гибридная война.

В обобщенном виде этот новый интегральный строй может быть определен как Государство развития.

Его главные черты – сочетание плана и рыночной самоорганизации, пресечение активности тех агентов рынка и финансовых отношений, которые дестабилизируют экономику, чтобы получить сверхприбыль за счет всех остальных.

То, о чем мы сейчас говорим – это именно идеология, то есть принципиальный регулирующий общество механизм. Идеология Государства развития предполагает не ущемление прав собственников само по себе, а контроль за устойчивостью социально-экономической системы.

Для добросовестных собственников, развивающих производство и технологии, а также обеспечивающих занятость, в рамках интегральной модели нового мирохозяйственного уклада предоставляются неограниченные ресурсные возможности, гибкая система кредитования, другие льготы и преференции.

Государство развития – это принципиально новый тип государства, которого не было в предыдущую историческую эпоху, ни в советской редакции, ни в американской, ни тем более в предыдущих формациях.

Данный интегральный строй, который некоторые предлагают называть «ноосферным социализмом», имеет колоссальное цивилизационное многообразие. –

У каждой цивилизации будет свой, уникальный вариант Государства развития, своя версия 6 технологического уклада. И это кардинально отличает его от складывавшихся ранее мирохозяйственных укладов.

__________

Многие из наших экспертов справедливо указывают на глубокие корни создаваемой новой идеологии, уже проросшие в нашей исторической традиции. Обращаясь к этим идеям, мы осуществляем собирание себя в истории и в культурной памяти.

Это такие идеи как:

национал-большевизм, с его «синтезом левой экономики и правой политики», как это представлено в теории Александра Дугина;

соединение социализма и православия (христианский социализм);

идеи русского космизма, выросшего из учения «общего дела» Николая Федорова – авангардная философия, имеющая огромный жизнестроительный потенциал;

исторические идеи и символы, такие как Третий Рим, Удерживающий, Священный союз Александра I, ялтинский миропорядок Сталина – все это можно рассматривать как звенья единой цепи, своего рода эстафета Русской цивилизации, которая должна быть продолжена;

высоким воплощением этой плеяды «русских идей» является сакральный символ России как нового Ноева Ковчега, выходящий, впрочем, за цивилизационные границы, – способный стать знаменем для всех людей, руководствующихся в своей жизни законом совести и доброй волей. (Подробнее мы коснемся миссии России как ковчега в заключение нашего доклада.)

7. Контуры Образа Будущего

7.1. Образ общества

Глубокий раскол современного российского социума во многом обусловлен явно гипертрофированным, уродливым уровнем неравенства, когда одна часть общества погрязла в бесконечной гонке гламурного потребления, а другая – в борьбе за физическое выживание.

В России построено «общество двух третей наоборот», уже устоявшийся непотребный уклад, в котором две трети населения – бедняки[13].

Теневая занятость и теневые доходы, скрытые факторы выживания лишь усугубляют отчуждение – делают лицемерие и двойные стандарты своего рода регулятором и негласным законом социальной жизни.

Как мы уже говорили выше, наш идеал прямо противоположен этой модели – мы призываем построить солидарное общество, с сильными социалистическими элементами.

Такое общество будет ориентировано не на утилизацию человеческого «материала», а на его прогресс и развитие.

К принципам солидарного общества (по определению белгородского экс-губернатора Савченко) относятся: общее дело; общая собственность; контролируемая государством финансовая система; духовность, понимаемая не чисто конфессионально, а как признание всем народом, что Бог один у всех и, посредством совести, говорит с каждым человеком.

Главным механизмом формирования солидарного общества является корпоратизация, призванная разрешить противоречия между частной и государственной собственностью – при сохранении многоукладности.