Г.Г. Малинецкий — Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша

Философия прошла путь от метафизики к гносеологии, а затем от гносеологии к методологии. Именно сейчас надо отказаться от «повторения пройденного» и взойти на эту вершину. Это требует, с одной стороны, междисциплинарного подхода, с другой, гораздо более тесного взаимодействия с науками. С одной стороны, научное знание дает ответ на вопросы, которая философия ставила или решала много столетий назад. С другой стороны, этот взгляд необходим самой науке, чтобы выбрать наиболее важные и интересные, с позиции развития нашей цивилизации, области незнания, которые иногда называют передним краем исследования. По-видимому, лейтмотивом развития философии в ближайшее десятилетие будет анализ и осмысление парадоксов. Именно они показывают, где наши представления не укладываются в прокрустово ложе наблюдений, теорем, ожиданий, здравого смысла. Парадоксы самым тесным образом связаны с противоречиями. Если мы посмотрим на многовековую историю философии, то сможем сказать, что основополагающие успехи связаны в попытками разрешить эти противоречия.

Введение

О, сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель…
А.С. Пушкин

По-видимому, лейтмотивом развития философии в ближайшее десятилетие будет анализ и осмысление парадоксов. Именно они показывают, где наши представления не укладываются в прокрустово ложе наблюдений, теорем, ожиданий, здравого смысла. Парадоксы самым тесным образом связаны с противоречиями. Если мы посмотрим на многовековую историю философии, то сможем сказать, что основополагающие успехи связаны в попытками разрешить эти противоречия. Естественно по тому же пути двигаться вперед, не заменяя, собственно, философию ее историей.

В приведенном эпиграфе именно парадоксы Пушкин рассматривает, как друзей гения. Заметим, что та же логика характерна для выдающего просветителя России Сергея Петровича Капицы, который более 40 лет вел передачу «Очевидное–невероятное». Каждую из этих передач смотрело более 5 млн человек, и это во многом определяло интеллектуальный уровень нашего общества. Мне довелось обсуждать в Сергеем Петровичем смысл этого названия. Он говорил, что наука начинается с удивления, а учеба стремится поразительное сделать очевидным. Для того, чтобы двигаться вперед – надо вернуться назад и осознать, что те вопросы, которые мы задаем, очень часто относятся к вещам, по сути, невероятным (см. рис. 1).

Рисунок 1.

Вернуть традицию!

Противоречие есть критерий истины.
Отсутствие противоречия –
критерий заблуждения.

Г.В.Ф. Гегель

Многие науки вновь и вновь спрашивают себя, чем же они занимаются. Однако философия даст им всем 100 очков вперед. Дело в том, что следующее поколение философов, в отличие, например, от математиков, не раз в истории объявляло все то, чем занимались предшественники, несущественным. Примеры великих говорят об этом (см рис. 2).

Рисунок 2.

Фалес Милетский (624-547 г.г. до н.э.) считал: «Все есть вода, из воды возникает и в воду возвращается». Другими словами, этот мудрец полагал, что на основе своих личных представлений можно понять, как устроен мир. Великий Платон в трактате «Тимей» (360 г. до н.э.) сопоставил землю кубу, воздух – октаэдру, воду – икосаэдру, огонь – тетраэдру, додекаэдр, по его мнению, является образом для вселенной. Схоластика и время показали неэффективность подобной философской онтологии. Выяснение первооснов, «кирпичиков» реальности, требует конкретных исследований.

Стоит заметить, что, вероятно, самое популярное высказывание Маркса относится, скорее, не к философии, а к политике и допускает очевидное возражение: чтобы изменить мир, надо очень глубоко понимать существующее и ключевые причинно-следственные связи. Вопрос в том, достигли ли мы этого уровня понимания или стоит намного поработать прежде, чем что-то кардинально менять.

В истории философии тоже существует мода. Европейская философия в значительной мере забыла Гегеля, заменив его Кантом. То же самое сейчас происходит с российской философией. Но не выплескиваем ли мы при этом с водой ребенка, не лишаем ли ее императивов развития (см. рис. 3)? Не уклоняемся ли от решения ключевых проблем, утверждая, что они «уже решены» или «не представляют интереса»?

Рисунок 3.

Классик гносеологии Иммануил Кант (1724-1804 г.г.) считал, что пространство и время – это «форма интуиции», что «вещи-в-себе» отличны от объектов опыта, которые являются «видимостями», что природа вещей не познаваема. И этот период с императивом: «Я знаю, что ничего не знаю», основные течения философии благополучно миновали.

Начиная с Гегеля (1770-1831), философия возвращается к диалектике и формируется как методология. Ту же линию стремились воплощать классики марксизма [1]. И тогда на первый план выходят парадоксы и противоречия.

Наука и философия. Новый синтез

Подчинение философии науке есть
подчинение свободы необходимости.
Н.А. Бердяев

По мысли Гегеля высшим воплощением ответов частных наук на свои вопросы является «некая таблица, уподобляющаяся скелету с наклеенными ярлыками или ряду закрытых ящиков с приклеенными к ним этиками как в бакалейной лавке» [2]. Это можно рассматривать как результат неотрефлексированности этих наук, ограниченности созданных представлений, приводящих к парадоксам, неопределенности в постановке задач. «Философия же научными средствами ищет ответы на неразрешимые до конца вопросы, но точна в постановке этих вечных вопросов. В этом непреходящая ценность философских произведений. Более ценны даже вскрытые философом противоречия реальности, чем его собственные взгляды на их возможные решения, которые обычно имеют преходящий характер», – пишут авторы работы [3, с. 141].

Однако это обозначает очень высокие требования к философам, которые должны представлять междисциплинарные подходы или конкретные научные дисциплины не хуже людей, работающих в этих областях. Нынешнюю ситуацию очень точно описал футуролог, фантаст и философ Станислав Лем: «…я стал философом в то время, когда в королевстве философии уже невозможно строить большие системы, потому что это королевство уже распалось из-за вторжения науки, так что философ в результате не может быть независимым создателем картины мира. Поэтому он должен или соглашаться на сосуществование с наукой, причем разделенное на бесчисленные дисциплины знание не может более быть понято одним человеком… Или, напротив, ему остается отступление в изоляцию, как это произошло с феноменологией или языковой философией. Но ни подчиненность, ни отступление не приносит ему славы, какая выпала на долю Канта или Спинозы… Научная фантастика означала для меня научную строгость и в то же время еще и привилегию научной свободы, которую предоставляет искусство» [4, с. 279] (см. рис. 4).

Вероятно, сам роман Лема «Солярис», которые многие относят к вершине прозы XX века, является парадоксальным. Исследователи далекого будущего находят удивительную планету Солярис. «Мозг» этой планеты является громадным океаном, меняющим в своей окрестности физические законы. 150 лет усилий исследователей не позволяют разобраться, что же происходит в этом загадочном мире.

Наивный взгляд позволяет сопоставить этот океан с нашим мозгом, а попытки его понять – с исследованиями, пытающимися раскрыть тайну сознания. В настоящее время создано более 300 теорий, стремящихся раскрыть эту тайну. Австралийский философ Дэвид Чалмерс называет эту задачу «трудной проблемой сознания», и для того, чтобы разрешить ее, предлагает отказаться от материализма. Возможно, анализ сознания – это самая грандиозная проблема, которую XX век поставил перед будущими исследователями.

Крис прибывает на станцию, которая вращается вокруг планеты, застает там растерянных исследователей и сталкивается с чудесами. Солярис каждому из обитателей станции направляет образ, который наиболее важен для него, с которым связаны их болевые точки. Крису он направляет его любимую женщину Хари, которая ушла из жизни и тем самым определила судьбу самого Криса. И здесь мы сразу сталкивается с букетом парадоксов.

Во-первых, это парадокс моделирования. Моделируя, мы создаем систему, которая воспроизводит изучаемый объект, но в более простом, понятном нам виде. У нас нет систем, которые хотя бы отдаленно походили на мыслящий океан. Попытки смоделировать его не удаются, а применение разных инструментов напоминают притчу о шести слепых мудрецах, которые ощупывали слона и не могли прийти к единому мнению.

Второй парадокс связан с потерей интереса к ключевым проблемам науки. Ученые грезят о контакте с иным разумом, иной биологией, иными сущностями, которых нет на Земле. Однако, когда контакт происходит, то выясняется, что, по сути, привлечь к его анализу оказывается некого. Чудо воспринимается как мелкая личная неприятность. По сути, здесь раскрывается одна из серьезных болезней, которыми страдает современная наука. И артефакты, которые создает искусственный интеллект, и эксперименты, которые невозможно воспроизвести, и огромный объем информации, охватить которую не может ни один человек, ни целый коллектив. Это не мелкие трудности. Мы имеем дело с вызовом, требующим переосмыслить стратегию научного познания.

Третий парадокс состоит в том, что Крис убивает Хари, которая составляет содержание его жизни, и делает это не один раз. Более того, осознав ситуацию, Хари сама решает уйти навсегда. Другими словами, интуиция, эмоции, отношение к себе, к миру, к близким оказывается более важным, чем рацио, которое мы пестуем. Коллеги Криса сознательно уничтожают связь, предлагаемую им океаном. Контакту и истине они предпочитают одиночество и непонимание.

Лем считал этот роман самым значимым в своем творчестве, осознавал связанные с ним парадоксы и не мог их объяснить. Стоит обратить внимание и на книгу Нассима Талеба «Черный лебедь», которая по мнению многих экспертов вывела ее автора в число 50 ведущих философов, когда-либо творивших на Земле. Эта книга посвящена нашему мировоззрению и заблуждениям, которые с ним неразрывно связаны. До того как европейские мореплаватели открыли Австралию, люди считали, что лебеди бывают только белые и серые. Они не допускали, что лебеди бывают черными. Однако путешествие в Австралию показало, что такая возможность тоже имеет место. Роль «неизвестного не известного» в политике, в экономике, в науке, в наших решениях оказывается намного больше, чем думалось раньше. Самая близкая аналогия такова. Перед нами огромный шкаф книг. Начинающий радуется тому, что несколько фолиантов ему удалось одолеть. Это позволяет зарабатывать на жизнь. Мудреца, напротив, вдохновляют те книги, которые еще не прочитаны, которые могут дать шанс изменить реальность к лучшему.

Рисунок 4.

Философия и логика эпохи перемен

«Почему?» – это вопрос, о который
до сих пор разбивалась вся логика,
вся философия, вся наука.
Э.М. Ремарк

В истории философии были нелегкие времена. Во многом они связаны с тем же вопросом – чем же должна заниматься философия.

Выдающийся советский философ Ян Стэн, преподававший диалектику Сталину, считал, что время метафизики и гносеологии, как ключевых направлений философии, прошло, что сейчас во главу угла надо ставить проблемы методологии и вместе с учеными выявлять те парадоксы, в решение которых философия может внести свой вклад. Это направление самым активным образом развивал А.М. Деборин, руководивший институтами философии, и его научная школа. В диалектике эта школа видела динамику формирования научных понятий, нашего мировоззрения, определение карты незнания, которую связывают с передним краем науки. Диалектика, противоречия и парадоксы не позволяют сказать, что все понятно и дальше надо просто выполнять решения съездов и пленумов.

Во времена Стэна и Деборина к философии относились всерьез. Еще не было развитой социологии, математических моделей экономики и многих других дисциплин, на которые можно было бы опираться при формировании государственных решений. Руководители относились к философии как к учению, которое, как измерительный прибор, должно было свидетельствовать, что все делается именно так, как надо. Философия оказалась в опасной близости от политики.

Этот соблазн привел к тому, что диалектическую логику, находившуюся на переднем крае интеллектуального пространства, решили заменить обычной аристотелевой логикой. Сталин выступил с инициативой ввести ее в среднюю школу. В 1946 году это было сделано на основе учебника Г.И. Челпанова, выдержавшего до революции 10 переизданий (см. рис. 5).

Рисунок 5.

Формально аристотелева логика является простейшей моделью рассуждений человека. Как у любой модели, у нее есть своя область применимости, вне которой могут возникать парадоксы. Имеются и другие модели рассуждения – конструктивная, релевантная, многозначная, нечеткая логики.

В динамической теории информации, основы которой были заложены Д.С. Чернавским, строится конструктивная логика. Приведем несколько аксиом этого подхода:

«– В каждой задаче должны быть сформулирована цель. Бесцельные задачи квалифицируются как бессмысленные и рассмотрению не подлежат…

– Любой расчет или алгоритм следует рассматривать как процесс, организованный во времени, т.е. проводящийся поэтапно (что справедливо по крайнем мере по отношению к компьютерным расчетам). Это позволяет поставить и решить вопрос об устойчивости и/или сходимости в рамках классической математики…

– Если процесс неустойчив, то малая «размытость» исходных суждений приводит к большой (порядка единицы) «размытости» сложного суждения. В результате суждение «истинное» или «ложное» в рамках классической логики, оказывается не тем, не другим, а просто «нецелесообразным» [5, с. 224].

Пересказывание основ марксизма-ленинизма без принципиальных шагов вперед устраивало далеко не всех. Выдающийся советский философ Э.В. Ильенков настаивал на необходимости вернуться к диалектической логике, к тесной связи с наукой, к острым нерешенным проблемам, к формированию сознания. Его работы со слепоглухонемыми вызывают восхищение. К сожалению, мода остается модой, отдел диалектической логики в Институте философии Академии наук был упразднен, и все вернулось на круги своя. Поэтому «переоткрытие» диалектической логики Д.С. Чернавским является запоздалым свидетельством того, что Ильенков был прав, а почти столетие отечественная философия занималась не совсем тем, что нужно, а некоторые философы тем, что совсем не нужно (см. рис. 6).

Рисунок 6.

Философия и междисциплинарные подходы

Простота сводится к двум вещам –
определить главное и устранить остальное.
Л. Бибаута

Теория самоорганизации или синергетика – активно развиваемый междисциплинарный подход – показывает, что роль случайности может быть очень велика. В самом деле, вспомним рулетку. Она прекрасно описывается ньютоновской физикой. Однако мелкие случайные факторы определяют, где же остановится стрелка, на красном или на черном – на той или на другой цифре. В нашей реальности таких ситуаций более чем достаточно. Дмитрий Сергеевич Чернавский предложил модель языковых войн. Самоорганизация, соперничество, борьба, все то, что связано с диалектикой, характерно и для общества. Бессмысленно читать книгу, если вы не знаете языка, на котором она написала. Не следует терять времени на чтение, если вы уже «прошли» написанное или сами написали это. Ответы на вопросы: какой язык «правильный», какие нормы и принципы следует предпочесть всем остальным, определяются в ходе конкуренции. История религии показывает, что со временем царствующие догмы не раз и не два объявлялись ересью. Не парадоксально ли, что Китай, который идет в будущее, опирается на труды Конфуция, которые писались за пять веков до нашей эры?

Все это предмет диалектической логики. Обычную логику или доводы из учебника можно сравнить с мгновенным снимком. Изменение понятий – с фильмом или сериалом, в котором интересно проследить и предыдущие серии, и предсказать, что будет дальше. На таком взгляде сейчас настаивает известный российский философ В.Э. Войцехович.

Математикам этот взгляд тоже прекрасно известен. Пифагор полагал, что удел благородных людей – целые числа, а с дробями пусть возятся купцы. Действительное число, понимаемое как бесконечная последовательность цифр, само по себе является парадоксом. Ни в каких естественных науках мы не может воспользоваться более, чем десятком значащих цифр. Людей, придумавших комплексные числа и решавших на этой основе кубические уравнения, священники часто обвиняли в сотрудничестве с дьяволом. Наглядное представление о вращении твердых тел дают кватернионы, логика умножения которых удивительна. Наконец, квантовая механика и квантовые компьютеры ввели в обиход новые числа, называемые кубитами (квантовыми битами). Продолжение следует…

Представление о неустойчивости, хаотичности, горизонте прогноза стало осознаваться как отражение ключевых свойств нашей реальности и во многих научных дисциплинах, и в междисциплинарных подходах, в частности, в теории самоорганизации или синергетике [6] (см. рис. 7).

Рисунок 7.

Философ Милетской школы Евбулид из Милета, размышлявший в IV веке до н.э., доказывал, что познание невозможно. В подтверждение этого он приводил следующий парадокс: одна песчинка – не куча, две песчинки – не куча, а миллион песчинок – уже куча. Где же та грань, на которой множество песчинок становятся кучей? О каком познании можно говорить, если мудрецы затрудняются с определением этой грани. Теория самоорганизованной критичности – один из разделов синергетики – во многих случаях содержательно отвечает на вопрос, поставленный Евбулидом. У этой теории очень много приложений. От биологической эволюции и прогноза землетрясений до биржевых крахов и динамики систем расселения. Ирония истории – базовые математическое модели этой теории действительно описывают различные кучи песка [8].

Одним из основоположников теории самоорганизации является лауреат Нобелевской премии по химии 1977 года И.Р. Пригожин. Второй закон термодинамики обещает увеличение энтропии и курс к тепловой смерти вселенной. Но мы видим совсем другую картину. Эволюция привела нас от элементарных частиц к сознанию, психике, истории, к стремительному развитию наук. Как примирить одно и другое? Ответ связан с тем, что в открытых, далеких от равновесия системах, в которых возможна самоорганизация, логика развития существенно отличается от того, к чему нас приучила классическая термодинамика.

Слово «синергетика» было введено немецким физиком-теоретиком Германом Хакеным и происходит от двух греческих слов «совместное» и «действие». Этот междисциплинарный подход делает акцент на двух сущностях. Первая – возникновение новых качеств у целого, которых нет у частей. Вторая – совместная творческая деятельность естественников, гуманитариев, математиков, инженеров, как необходимое условие успешного развития этого подхода.

Синергетика тесно связана с классификацией научных рациональностей, введенной известным российским философом В.С. Степиным. Классический подход восходит к ньютоновской механике. В центре внимания в этом подходе объект анализа. Результат исследования независим от субъекта – исследователя – и инструментов, которые ученый применяет (конечно, если они исправны).

Большие скорости или малые масштабы меняют ситуацию. Инструмент оказывается существенным. Свойства микрочастицы меняются в зависимости от того, есть ли возможность ее наблюдать или нет. Инструмент важен. Этот подход, который естественно назвать наблюдательным или обсервационным, сейчас называют неклассикой.

Наука вышла на этап, при котором нельзя «к каждой интересной задаче поставить по исследователю». Нужны коллективные усилия и определение приоритетов. Самоорганизация общества в целом и сообщества ученых, в частности, приобретает ключевое значение. Данный этап, который естественно называть синергетическим, называют постнеклассикой. Сейчас ключевые проблемы российской науки связаны с бессубъектностью.

Рисунок 8

Директор Института прикладной математики им. М.В. Келдыша, один из основоположников синергетики С.П. Курдюмов говорил, что у синергетики большое будущее. Он оказался прав. В самом деле, исследования показали, что более 200 тысяч лет численность человечества росла не так, как у других видов при наличии достатка пищи (в геометрической прогрессии), а гораздо быстрее – по гиперболическому закону (или на математическом языке не в соответствии с линейным уравнением Мальтуса, а в соответствии с нелинейным уравнением Капицы) (см. рис. 8).

Причина этого – самоорганизация. Мы научились передавать жизнесберегающую информацию в пространстве (из региона в регион) и во времени (от поколения к поволению). Сейчас, на времени жизни одного поколения, этот закон «ломается» – человечество начинает расти гораздо медленнее. Компьютерная реальность, призванная облегчить социальную самоорганизацию, блокирует процесс самоорганизации.

Много усилий было вложено в выяснение законов самоорганизации нервных клеток – нейронов. Даже та неполная информация, которой мы располагаем, дала удивительный результат. Ученым и инженерам удалось создать генеративный искусственный интеллект, обыгрывающий нас в го, умеющий рисовать картины, писать музыку и редактировать за нас тексты в соответствии с полученным заданием.

Ключевую проблему науки С.П. Курдюмов видел в выяснении законов самоорганизации сложных систем.

Естествознание, парадоксы и философия

Вселенная не только более странная, чем мы думаем,
она более странная, чем мы можем себе представить.
В. Гейзенберг

Приведем несколько примеров, поясняющих суть нынешних проблем. На вершину большого стального шара положили маленький шарик. В какую сторону он скатится? И ньютоновская механика, и эйнштейновская теория говорят, что он никуда не скатится, а будет по-прежнему стоять на вершине. Та же ситуация с буридановым ослом, который волновал многих философов, в том числе и Лейбница. Но мы же понимаем, что это абсурдно (см. рис. 9).

Рисунок 9

Лаплас полагал, что, пользуясь законами Ньютона, а также законом всемирного тяготения, мы можем заглянуть как угодно далеко в будущее и в прошлое. Он был не прав. В 1963 году Эдвардом Лоренцом был открыт динамический хаос, а с ним и эффект бабочки. Взмах крыльев бабочки в правильном месте в правильное время может привести к разрушительному урагану через 2-3 недели в сотнях километров от того места, где сидела бабочка.

Сколь угодно малое отклонение или возмущение маленького шарика на вершине большого приведут к тому, что направление в конце концов определится. Это свойство реальности, и в рамках конструктивной логики любой прогноз о направлении будет «нецелесообразным». В таких системах малые причины имеют большие последствия, и логическая модель принятия решений такую реальность не отображает, иначе люди бы не играли в рулетку.

«Что есть истина?» – спрашивал Понтий Пилат у Христа. Современная физика задает себе гораздо более скромный вопрос: «Что есть реальность?». Существующие теории позволяют разобраться в 5% полей и вещества в нашей Вселенной. Мы не знаем, как устроены остальные 95% и пытаемся найти ответ на этот вопрос, исследуя космос. Как смотреть на этот мир? Платон полагал, что мы – несовершенное воплощение идеальных сущностей. Создатель квантовой механики Гейзенберг считал, что продвинуться в атомной физике можно, лишь освоив философию древних греков. Он полагал, что на место ньютоновских сил должны прийти вероятности, а на место законов – предопределенности.

Парадоксы могут оказаться предвестниками новых направлений в науке. Противоречия ведут к изменению и уточнению понятий, чем занимается диалектическая логика (см. рис. 10).

Рисунок 10

Вспомним апорию Зенона Элейского «Стрела»: «Летящая стрела неподвижна, так как в каждый момент времени она занимает равное себе положение, т.е. покоится. Поскольку она покоится в каждый момент времени, то покоится во все моменты времени, т.е. не существует момента времени, в который она совершает движение» [7].

Удивительно, но эта апория до сих пор вызывает непонимание у будущих инженеров. В этом парадоксе лежит начало ньютоновской механики. На наш взгляд «мгновенный снимок» не характеризуют движение (можно вспомнить еще, что в одних инерциальных систем отсчета стрела движется, в других – она покоится). Фазовое пространство, характеризующее движение по прямой, двумерно. Одна координата в нем определяет положение стрелы в данный момент времени, другая – скорость. Заметим, что в это пространство не входит ускорение, либо иные величины, что не следует учитывать предысторию. Это не догма, а результат долгого пути, пройденного исследователями. Наша реальность такова. Осознание этого в XVII веке позволило снять противоречие, которое видел Зенон и создать современную физику.

Рассматривая соревнование Ахиллеса и черепахи, трудно представить, что сумма бесконечного числа слагаемых может быть конечной величиной. Понимание этого привело к анализу бесконечно малых (о которых с большим скепсисом отзывался Беркли). Осознание данного факта привело к построению интегрального исчисления и к новой трактовке чисел. И здесь за парадоксом стоит путь к новым представлениям.

Еще древние греки знали парадокс лжеца – является ли лжецом тот, кто утверждает, что он лжец? Его можно переформулировать как парадокс брадобрея. Именно этот парадокс взорвал математику XX века. Выяснилось, что можно построить три разные математики, говорить на трех математических языках о нашей реальности.

Кто-то из великих назвал математику игрой с бесконечностью. Греки, умевшие обращаться с геометрической прогрессией, удивлялись, что сумма бесконечного числа членов, что бы это ни значило, является конечным числом.

Поражает парадокс, касающийся гостиницы с бесконечным числом номеров. Представим себе, что на всегалактический конгресс явилось бесконечное число гостей, которые заполнили все номера этой гостиницы. Однако в работу оргкомитета вкралась досадная ошибка – они забыли указать еще бесконечное количество гостей. Можно ли их расселить их  в ту же гостиницу? Оказывается можно! Первая «бесконечность» будет жить в комнатах с четными номерами, вторая «бесконечность» в номерах с нечетными. Тот же парадокс позволяет объяснить, почему наполненный наполовину стакан одни люди считают почти полным, а вторые – почти пустым.

В настоящее время и в нашей стране, и в Европе диалектику Гегеля в общественном сознании вытеснил Кант, скептически относившийся к нашему мышлению и призывавший всех жить дружно. Это ошибка. Осмысление диалектики, динамики научных понятий, логики происходящих изменений – важнейшая методологическая задача современной философии.

«Второе дыхание» диалектики прекрасно описал Д.С.Чернавский: «Научная общественность восприняла диалектику неоднозначно. По существу и сейчас отношение к ней двояко. Многие представители точных наук (физики, математики) относились к ней негативно, полагая, что это не более, чем слова…

Представители описательных (естественных и гуманитарных) наук встретили диалектику с энтузиазмом. Тому есть причина. Гегелю удалось сформулировать основные и действительно достаточно общие свойства, характерные для открытых, развивающихся систем. Здесь мы используем современный язык, поскольку во времена Гегеля понятия «открытая» и «развивающаяся» система были еще не сформулированы. Сейчас можно сказать, что триада Гегеля – образное описание процесса генерации ценной информации…

Приведенные выше соображения выглядят вполне материалистическими. Поэтому можно сказать, что современная синергетика является математической основой диалектического материализма… Подведем итог: диалектика в лице синергетики обрела, наконец, математическую опору, что позволило очертить область ее применимости… Диалектический материализм стал действительно научной системой в том смысле, в каком это принято понимать в естественных и точных науках [5, с. 233-235].

Современная наука очень обширна. Нам нужно выбрать вопросы, на которые мы действительно хотим получить ответы. Приходится выбирать наиболее важные и перспективные. Противоречия, парадоксы и диалектическая логика могут быть надежным компасом в этом выборе.

Литература

1. Стэн Я.Э. Статьи и выступления по философии / Сост. С.Н. Корсаков, М.В. Бахтин. – М.: Издательский дом «Энциклопедист–Максимум», СПб.: Изд. дом Миръ, 2015, 288 с.

2. Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. – СПб. 1992.

3. Козенко А.В., Корсаков С.Н. «К онтологии парадокса» // Полигнозис 2002, №1, с. 192-242.

4. Лем С. Литература или философии или «Я хотел спасти мир» // Четвертые Лемовские чтения: Сб. материалов Всероссийской научной конференции с международным участием памяти Станислава Лема / Отв. ред. А.Ю. Нестеров. Самара: Самар. гуманит. акад, 2018, 304 с.

5. Чернавский Д.С. Синергетика и информация: динамическая теория информации. Изд. 5. – М.: ЛЕНАНД. 2017, 304 с. (Синергетика: от прошлого к будущему, №13).

6. Малинецкий Г.Г. Синергетика. Новый стиль мышления. Предметное знание, математической моделирование и философская рефлексия в новой реальности. М.: URSS, 2022, 288 с. (Синергетика: от прошлого к будущему, №105).

7. Стрела Зенона. Электронный ресурс: https://ru.wikipedia.org/wiki/Стрела_Зенона.

8. Бак П. Как работает природа: Теория самоорганизованной критичности // Пер с англ. М.: URSS, Книжный дом «Либроком», 2014, 276 с. (Синергетика: от прошлого к будущему, №66).