Антропный переход XXI века рассматривается с точки зрения альтернативы: трансчеловека – придатка сети или осевого духовного человека. Путь обычного традиционного человека в истории заканчивается. Современный западный глобальный тип человека представляет собой мутировавший тип, движущийся по пути трансгуманизма. Осевой тип человека сформировался период осевого времени – осевых веков I тыс. до н.э. – I тыс. н.э. Автор различает осевое время как основу всемирной истории осевые века отдельных цивилизаций как его проявление. Осевой человек характеризуется балансом индивидуализма и коллективизма, рационализма и сверхрациональных функций, духовности и прагматизма, религии и науки. Переход к новому варианту осевой личности представляет собой осевую антропологическую личностную консервативную революцию «сверху». Он должен быть осуществлён путём массового волевого перехода, индивидуации, второго рождения, перенастройки образования и воспитания,с опорой на традиции России и других цивилизаций.

Часть 1. Или – или. Основная развилка антропологического перехода XXI века

Два пути человека и общества открылись в XXI веке: человек-машина (трансчеловек) или осевой человек.  «Просто человек» остаётся в прошлом. «Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что должно превзойти… В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель», восклицал Ф. Ницше, предвосхищая современную ситуацию [1, с. 8-9]. Сверхчеловек, провозглашённый Ницше, остался утопией. Но вместо него человека решили принести в жертву. Западная цивилизация предложила неизбежность слома традиционной личности и общества в свете глобализации XXI века и появление трансчеловека, якобы обладающего сверхчеловеческими чертами. Сложилась альтернатива: либо трансгуманизм и полная ликвидация традиционного человека, превращение в придаток машины — трансчеловека, уход в бесконечность гонки прогресса наряду с массой управляемых недолюдей, либо актуализация духовных сил личности и цивилизаций, личностная осевая революция, волевой переход (новый человек, возвращение к оси мира).

Первый путь обозначен чётко следующими тенденциями: слом традиционных обществ и типов личности во всех цивилизациях; цифровой контроль, киборгизация и развращение цифровой доступностью; псевдорационализация («Просвещение») и технологизация и из-за этого потеря смысла; ликвидация традиционной половой (замена гендером), возрастной, национальной, цивилизационной, социальной определённости человека; антикультура и имитация имитации (чистый мимезис, копирование, подражание); «всесмешение», мультикультурность, засилье меньшинств; атомизация и индивидуализм; концентрация населения в мегаагломерациях; подмена воли и свободы рекламой и стандартами; подчинение суперкомкомпьютеру; манипулирование, диктат анонимных элит (глобальной олигархии); отсутствие веры, религии, подключения к потустороннему, утрата духовного опыта, кризис нравственности и духовности; ускорение и конец времени и истории, сингулярность.

Но есть и обратные тенденции:  рост возможностей личности; пробуждение амбиций и защита «Я» от внешних угроз, личностного роста и самосовершенствования; интерес к своему «Я» в широких массах, рост осознанности жизни, тяги к духовным практикам, в том числе альтернативным; неопределённость, необходимость выбора и активного действия; быстрота перемен и накопления опыта в течение жизни, в том числе благодаря доступу к информационным ресурсам; рост образования и кругозора; доступность культурных образцов и практик разных стран, разнообразие моделей жизни; здоровая контролируемая рациональность.

Причина возникновения первого пути и вытекающих из него проблемы трансчеловека и вектора бесконечного прогресса лежит в западном векторе развития человека и общества по модели мертвящей властной рационализации ради власти над природой и людьми («Просвещение») в течение тысячелетий, который стал глобальным вместе с победой капитализма в мировом масштабе.  Истоки его прослеживаются в «диалектике мифа и Просвещения на примере “Одиссеи”, этого наиболее раннего репрезентативного свидетельства западноевропейской буржуазной цивилизации», согласно теории Т. Адорно и М. Хоркхаймеру, со времён «хитроумного Одиссея» в протогреческой – первичной западной цивилизации, который стал образцом западного человека [2]. «Закатный» вектор западной цивилизации особенно проявляется начиная с Нового времени, — с 1453 года, падения Константинополя, открытия Америки и начало колониальных и торговых империй, Реформации и ряда других сопряжённых процессов.

Последним условно обратным, духовным осевым процессом Запада является Возрождение, но и оно, по сути, откат назад, к языческой трактовке осевого человека. С завершением христианского Средневековья Запад вышел из осевого времени в дурную бесконечность расширения и линейного времени. Западная глобализация, разносящая его по разным цивилизациям мира, уничтожает остатки традиционного человека и его ценностей в разных видах. Огромная техническая власть, заражающая другие цивилизации, делает западный вектор по ликвидации традиционного человека труднопреодолимым.

Трансгуманизации сложно противостоять методами «ветхого человека» (временный возврат в клановые этнические структуры, «варваризация») и методами западного человека (управление ценностями как рациональным конструктом и другими средствами). Происходящие перемены необратимы. Рано или поздно они «перемелют» все традиционные общества. Назад пути нет. В качестве альтернативы нужен существующий вариант человека, который сочетал черты носителя традиции и броска в будущее.

Часть 2. Осевой человек как альтернатива

Единственная реальная альтернатива трансгуманизации – осевой человек. Осевой человек – продукт осевой культурной консервативной революции (личностной революции) и влияния осевых культур, сообществ, религий в разные эпохи.  Осевой человек – это и продукт личных усилий по «второму рождению» и «индивидуации», наличия развитой творческой воли, способной сопротивляться влиянию трансгуманизации. Осевая личность – человек осевых культур и золотой середины. Человек, вышедший из традиционного доосевого кланового общества в новую реальность осевого времени. Человек, живущий в «осевом времени», понимаемом как общемировое нелинейное время.

Какие свойства характеризуют личность осевого типа человека? Баланс рациональности и сверхрациональных функций (воля, любовь, вера, интуиция). Баланс индивидуальности и коллективизма, вариант которого выражен в концепте русской соборности. Баланс веры и личной инициативы. Духовность и «нищета духом» — отказ от духовного богатства в пользу мирового святого духа. Христианская душа («заповеди блаженства». «Блаженны нищие духом…»).

Осевая личность также может быть определена следующими качествами: она является отдалённым подобием прообраза Творца, а не карикатурой и противоположностью; укоренена в осевом времени; обрела свою духовную сторону (духовный прообраз, архетип), связующую её с целым миром; прошла индивидуацию (достигла единичной неповторимости), второе рождение в духе в реальном внешнем времени жизни; осознала и изменила свою судьбу и миссию; способна к постоянному волевому выбору и идёт вне тенденций профанного времени; способна жить вне внешних предопределяющих влияний (организма, сознания, манипуляций, давления общества); способна к другим духовным функциям (любви, вере, интуиции), связана с потусторонним духовным началом через трансцендентные религии возникшие в осевом времени (осевых веках); способна к нравственному контролю и самоконтролю (нравственно «вменяема»); способна к творческой жизнедеятельности, смене опыта, занятий, работе со сложными технологическими процессами в потоке перемен.

Вместе с тем, осевая личность не является идеальной и не может называться сверхчеловеком – это просто человек нового типа по отношению к ветхому человеку и остаточному западному человеку, рационал-индивидуалисту. Она обладает массой недостатков и слабых мест по сравнению с личностью традиционного кланового человека. В частности, у неё ниже устойчивость, она живёт в потоке перемен и их производит, у неё больше духовных рисков. Осевые люди более индивидуализированы, более сложны, у них меньше сплочённость и механическая солидарность.

В условиях депопуляции и внешних угроз Россия может выстоять как организованное сообщество осевых личностей, способных «закрыть» функции общества со своей осевой программой будущего страны и мира – вместо «дрейфа по течению» Запада и Востока в гибридном режиме.  Если говорить о значении осевого типа для цивилизаций Востока и Юга, то он может стать для них спасительным вариантом.  В ходе ускоренной модернизации их ветхий тип разрушается. На что его заменить? Опыт ускоренной вестернизации некоторых восточных цивилизаций, Японии и Южной Кореи, говорит об ужасных последствиях западного рационализма и индивидуализма для личности их носителей, когда они впадают в социальную изоляцию. То, что западного человека возможно, хоть и не здорово, для них очевидный яд. Мы же может предложить им другой путь как некую глобальную версию русской идеи. Переход незападных цивилизации в ходе неизбежной модернизации не к западному атомизированному человеку, а к осевому человеку индивидуал-коллективисту – может быть предложен как программа антропологического перехода России для мира и БРИКС. То, что от нас ждут, — не новой техники, а нового личностного и социального уклада.

Часть 3. Осевое время и осевой век. Антропологический центр истории

Говоря об осевой личности в современной и будущей проекции, нужно прояснить смысл понятия «осевое время» как некоего универсального времени человеческой истории, идущего на смену концепту западного линейного времени бесконечного прогресса, «дурной бесконечности».

Теория осевого времени окончательно сложилась в западной интеллектуальной среде, — середины – второй половины XX века. Сам термин «осевое время» (die Achsenzeit), которое на других языках можно переводить и как время, и как период, времена («век»), связывают с философом К. Ясперсом и его работой «Истоки истории и её цель» (1949). Ясперс относил осевой период времени к 800-200 гг. до н.э., а осью времени считал 500 г. до н.э. С помощью теории осевого времени К. Ясперс попытался объединить историю разных цивилизаций, в частности, в упоминаемых им версиях А. Тойнби и О. Шпенглера, в одно целое. Что существенно для западного интеллектуального сообщества, — при этом не прибегая к религиозной и, тем более, христианской, концепции, заменив её на понимание оси как «духовного процесса» и появления «человека такого типа, какой сохранился по сей день» [3, с.32]. Это своего рода светская западная версия единства мировой истории и антропологии, которую Ясперс решил выдвинуть в период после Второй мировой войны, и в начале Холодной войны.

Но о том ли западном человеке середины XX века идёт речь в осевом времени? То, что западный человек – наследник осевого человека, ещё не следует, что это один и тот тип. Люди осевого времени очень сильно отличались от современных.  Целью истории является её преодоление во что-то новое, согласно выводам этой работы Ясперса, что перекликается с идеями нового человека. Но западный человек – это «последний человек», по Ф. Ницше, деградация осевого типа.

Сама идея особого периода истории с похожими чертами у ряда крупных цивилизаций Старого света возникла гораздо раньше у разных авторов XVIII-XIX вв. (А.Г. Анкетиль-Дюперрона, Э. фон Ласо и других).  В концентрированном виде она сформулирована на 75 лет раньше, чем у К. Ясперса шотландским социологом Дж. Стюартом-Гленни (1873) [4] под названиями: «революция современности», «моральная революция», а также «интеллектуальная революция», «религиозная революция», «социальная революция». Подробнее о непростой истории идеи осевого времени и роли Дж. Стюарта-Гленни и других авторов в её обосновании см. в сравнительно недавней работе Ю. Хелтона (2014) [5].

Суть этих растянутых во времени и в некоторые моменты ускорявшихся процессов можно назвать осевой революцией или революцией осевого времени, которая ощущалась современниками как слом старых порядков древних раннеземледельческих цивилизаций Востока и ранней западной цивилизации.  На название этого периода со словом «осевой» в качестве «осевой смены» одновременно или чуть раньше К. Ясперса претендовал Л. Мэмфорд [5, p. 13-14]. «Льюис Мэмфорд посвятил целую главу «осевому человеку» в своей 1956 года книге «Трансформация человека»», отмечает Ю. Хелтон [5, p. 14]. Л. Мэмфорд придавал осевому времени личностно-антропологический смысл. Ю. Хелтон указывает и на то, что термин «осевой» среди прочего содержательно перекликается с однокоренным названием субдисциплины аксиологии – науки о ценностях, поскольку возникновение всеобщих ценностей приписывается культурам осевых веков [5, p. 13].

А. Вебер в известной работе «История культуры как социология культуры» (1935) и ряде других работ, на которого ссылался К. Ясперс, значительно расширил границы этого периода вниз до середины 1200 г. до н.э., связав его начало с экспансией индоевропейских народов в старые цивилизации Евразии. Они рассматривались им и другими авторами как носители нового, осевого типа человека и культуры. Это привело к появлению «второго человека» [6, с. 218], которого можно сопоставить с осевым человеком. «Третий человек», по А. Веберу, это современный испытывающий кризис рационализированный человек западного типа. Действительно, индоевропейские народы демонстрировали высокую степень индивидуальности уже в первичных ямных культурах, солярные религии и солярный календарь, динамизм и открытость. Однако осевые процессы начались и внутри старых цивилизаций Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. В целом очевидно, что процессы осевой трансформации и формирования нового типа человека начались гораздо ранее 8-2 вв. до н.э. и возникших тогда культур (античная классика Греции и Рима, яхвеизм пророков Иудеи, зороастризм Персии, буддизм Индии, даосизм и конфуцианство Китая).  Предосевой период начался уже в III тыс. до н.э – 3000-2000 гг. до н.э. (Египет), 2000 г. до н.э. (Междуречье), 2000-1500 гг. до н.э. (Левант). Реформы Эхнатона в Египте с введением солярного культа и деятельность пророка Моисея (14 в. до н.э.) носили осевой характер. Процессы, развернувшиеся в Старом свете в 2200 — 800 гг. до н.э., по мнению Р. Бэлла, напрямую воздействовали на дальнейшую осевую революцию. Осевые века были весьма неустойчивым и тяжёлым периодом, связанные с кризисом старого общества. Они создали определённый вызов, ответы на которые были разными в разных культурах даже внутри одного общества.

Довольно крупное расширение концепции осевого времени произвёл Ш. Айзенштадт: писал об осевых духовных культурах и религиях, осевых цивилизациях, о многих осевых временах, осевых революциях и «прорывах осевого времени» в революциях XX столетия. Об этом он писал в ряде своих работ, в частности, в статье «‘Осевая эпоха: возникновение трансцендентных видений и подъем духовных сословий» [7,8], отражающей мировоззренческую суть перемен. Осевое время вышло за рамки одного периода истории, став центром истории. Хотя Айзенштадт всё же придерживался датировки осевого века 5-1 вв. до н.э. Сегодня академическая традиция исследования осевого времени как особого периода истории имеет продолжение. Вклад в них внесли большое количество авторов: Р. Белла, Х. Йоас, К. Армстронг [9] и другие.  Однако оно не является главным и глубоким. Это понимание осевого времени с позиции современного западного профанного времени, связанного с позитивистскими и материалистическими установками западной гуманитарной науки, призванное заменить понимание времени в священных традициях.

Отдельно остановимся на осевом времени в христианской традиции. Христианство является наиболее выраженным осевым мировоззрением и осевой религией среди остальных осевых традиций (ислам, иудаизм, буддизм, джайнизм, конфуцианство, даосизм, зороастризм, и других). В христианской историософии очевидно, что центром осевого времени, как и всей истории человечества выступает Рождество Иисуса Христа между 1 г. до н.э. и 1 г. н.э. и его земной путь вплоть до Воскресения (Пасхи), которое находится уже вне земной истории. Осевое время центрировано и направлено в священный центр (за пределы истории), к 0 году нашей эры, которого нет в хронологии (есть 1 г. до н.э. и 1 г. н.э.). Таким образом, в сумме исторического процесса разных народов правильно датировать мировое осевое время (осевые века), расширив его ранее установленные рамки, приблизительно началом I тыс. до н.э. – концом I тыс. н.э. Для расширения есть и фактические доводы – выход на авансцену истории новых народов в начале и в конце осевых веков.

К Рождеству привязано современное летосчисление, которое откладывается от оси истории как источника «цели и назначения земной истории» около потустороннего 0-го года в обе стороны. Смена летосчисления и исторической парадигмы с «ветхой» на «осевую», с сотворения мира на Рождество, произошла в конце и сразу после завершения античной формы западной цивилизации (VIII-IX вв. н.э.) в среде новых исторических народов Европы, которые тогда как раз вошли в осевое время (автор летосчисления – англосакс Беда Достопочтенный). После Христа и создания христианства история получил новый импульс, вовлекая всё новый народы в процесс духовного обновления. Но, по мере отречения от Христа и дехристианизации Запада, мировая история с духовно-антропологической точки зрения неуклонно пошла под уклон, к своему концу, который можно сопоставить с глобальной трансгуманистической сингулярностью (некоторые трансгуманисты «назначали» начало сингулярности на 2026-2032 годы).

История как бы идёт и вперёд, и «вспять» к своей оси, будучи необратимой. И это отнюдь не 500-й год до н.э. по Ясперсу. При такой трактовке, теория осевого времени носит, с одной стороны, христианский, с другой стороны, межцивилизационный характер.

Следует различать в философии истории: 1) осевое время (метаисторическое время), и 2) осевые века истории («эоны», периоды, эпохи). Исходя из сказанного, осевое время — это особая форма универсального времени, понятие которого требует обобщения и универсализации. Оно не сводится к одному периоду в истории, а лишь проявилось в нём наиболее ярко.  Осевые века – проявление осевого времени во внешней истории и человеческих цивилизациях, в т.н. «профанном» времени. Датировка осевых веков различается. Она может быть разной у разных цивилизаций, народов, культур. Так, осевые религии, в том числе, мировые, могут, возникнув, не прекращать своего существования до наших дней, однако, когда народы выходят из осевого времени, осевой век для них прерывается.

Специфика осевого времени – разнонаправленность и способность к изменению структуры и плотности, хода времени, в том числе у разных цивилизаций и культур. Во всех цивилизациях и периодах истории время течёт по-разному. Осевое время – время встречи со священным и духовным, вне обычного текущего времени, время, идущее назад и вперёд (движение вперёд есть движение назад). Осевое время – единство вечности и времени. В осевом времени все предметы мира как духовные единицы в некотором смысле одновременно сосуществуют во времени и пространстве рядом друг с другом, актуально даны друг другу.

Осевое время можно понимать как центростремительное течение мирового процесса, ведущее к проявленности человеческой духовной личности в разных цивилизациях как основной духовной единицы мира, в отличие от центробежных течений. К центробежным течениям относится и современное западное Новое время со второй половины XV в. и Новейшее время с XX в. Запад живёт в профанном времени бесконечного движения вперёд и прогресса. Он, и вместе с ним человечество, вышли из осевого времени, но периодически возвращаются. Полный выход всего мира в профанное время, – конец истории («конец Света» в христианской осевой традиции и других традициях), сингулярность трансгуманизма. То есть, первая линия антропологической альтернативы XXI века, о которой говорилось выше. Выход за пределы мировой истории в поток обгоняющих друг друга перемен, или возвращение к оси истории? Возвращение к оси – это выход из безумного западного тренда ускоряющегося линейного времени.

Часть 4. Волевой переход.  Вход в осевое время

Каким образом формируется осевая личность, осевые культуры? Она осуществляет некоторый переход в особое творческое состояние, которое можно сопоставить со входом в осевое время. Оно характеризуется открытостью, возрастанием рисков, неустойчивостью, динамизмом.  Прежде всего это волевой переход. Волевой (V)-переход индивидов и обществ – переход в состояние самодетерминации. О.Г. Бахтияров, один из современных специалистов по практическому волевому тренингу и теоретик волевого развития так определяет волю: «Воля предстает как ничем не обусловленная целе– и смыслопорождающая активность», «Инстанция Над — это место обитания и действия Воли»[10, с.103].

Бахтияров так описывает переход государств и цивилизаций к коллективной волевой самодетерминации, без чего невозможно самобытное и суверенное развитие цивилизации: «Будем в дальнейшем называть такой волюнтаристский проект V-проектом, а действия по его реализации V-переходом». «V-переход означает иную направленность формирования человека с момента рождения и другую культуру, обеспечивающую эту направленность. До сих пор человек с момента рождения «изготавливался» как существо, выполняющее приказы. Фундаментальная обусловленность человеческого сознания – понимание приходит после стимула – обеспечивает функционирование социальных структур. Пробуждение Воли ведет к пересмотру этой схемы. Культивирование работы со смыслами, эйдосами до их превращения в проявленные формы возможно лишь с позиции Воли… V-переход приводит к противоположному – смыслы, порождаемые волевыми актами, управляют проявленными формами» [10, с.103-104], так формулирует его О.Г. Бахтияров в работе «Воля над хаосом» (2019).  Смыслами являются архетипические формы существования человека данной цивилизации, прообразы личности, выраженные в культурных образцах жизни. Воля есть только у личностных единичных объектов (монад, духовных субстанций), вне личностей — воли нет. В основе структуры мира лежат личности, обладающие волей (или личностноподобные единицы). Без них непонятно, как бы мир был создан и существовал.

Часть 5. Индивидуация – второе рождение. Условие волевого перехода человека и общества

Для V-перехода необходима индивидуация, обретение личностной неповторимости в связи с архетипами культуры, важнейший из которых в нашей культуре христианский архетип обожения. Волевой переход нужно рассматривать как часть осевой инициации, открываемой сверху, из религиозной традиции. Чтобы не абсолютизировать личную волю конечного человека, пусть даже и осевого типа, нужно иметь в виду, что в христианской традиции воля человека должна исполнять Волю Божью о нём, формирую свою судьбу. Осевая личность предполагает не столько актуализацию воли как одной из духовных функций личности, которая может вылиться в своеволие и произвол, вызвав срыв инициации, но и других духовных функций в комплексе с волей, любви, веры, интуиции в рамках определённой культуры и исторических обстоятельств жизни. Иными словами, волевого перехода недостаточно, и он даже не главное.

Человек должен найти свою собственную судьбу через индивидуацию или второе рождение, в этом инициатическое содержание волевого перехода. То же можно сказать о волевом переходе общества или его части, — нахождение его судьбы и пути. Индивидуация — интеграция личности в целое в процессе созревания из бессознательного путём сличения Я с архетипом. «Настоящий процесс индивидуации — осознанное взаимодействие со своим внутренним центром (психическим ядром) или Самостью — обычно начинается с ощущения душевной боли, сопровождаемой страданием…. Другими словами, первая встреча с Самостью выглядит подобно мрачной тени, нависшей над будущим. Словно „внутренний друг“ пришел как охотник, чтобы заманить беспомощно борющееся эго в западню» [11, с.167], гласит формула юнгианства, создавшего теорию индивидуации.  Существует большой комплекс работ о втором рождении. Одна из замечательных работ представлена участником нашей конференции Л.А. Колесовой («Золотая утопия») [12].

Часть 6. Личностная революция – консервативная революция против трансгуманизма Запада

«Выбить» трансгуманизм, мощно сминающей всё в потоке истории западной глобальной цивилизации в опоре на цифровые и иные технологии, можно лишь встречным ударом, меняющим вектор истории на противоположный. Волевой переход и индивидуация в коллективном социальном процессе предстают как личностная осевая консервативная революция.  Личностная революция — главное событие антропологического перехода после неолитической и осевой революций прошлого. Её следует понимать не как оторванный проект, а как контр-вектор в мировом революционном процессе, в котором мы вынуждены жить в XXI веке, включая и развязанную столетнюю мировую войну. Смыслом консервативной духовной революции может быть не реакционное возвращение к какой-то неведомой традиции ветхого времени, «золотого века», которого никогда не было (а было движение от обезьяноподобного человека ко Христу); но движение вперёд, к мировой оси истории, осевой личности; но уже на новом витке истории.

Личностная революция – культурная революция в антропологическом переходе к осевой модели общества, истории, антропологии. Она носит «общностный» и одновременно духовный характер. Её контуры были намечены ещё в первой половине прошлого века, в частности, в 1930-ее годы Э. Мунье. Период появления этой теории совпал или соседствовал по времени с рядом крупных революционных процессов, последовавших за политическими революциями: культурной революцией в СССР в ходе строительства социалистической цивилизации, культурой авангарда, Серебряного века в России, консервативной революцией в Германии в 1920-е гг. перед пришествием нацизма.

«Личность существует только в своём устремлении к «другому», познаёт себя только через «другого» и обретает себя только в «другом»». «…Духовная революция будет экономической или её не будет. Экономическая революция будет духовной или она не будет революцией» [13, с.15], писал Э. Мунье в работе «Что такое персонализм?», — необходим осевой социально-экономический уклад, то есть смена уклада экономического. В то же время личностная революция – это не политическая и не социальная революция, а особый вид исторических скачков, которые можно сопоставить с глобальной научно-технической и культурной революцией, то есть более глубокими и долговременными переменами. Она может быть проведена как революция «сверху».

Типологически она является продолжением осевого времени I тыс. до н.э. — I тыс. н.э. и проявление нового осевого века в глобальном масштабе. Содержание осевой личностной культурной революции и V-перехода – возвращение к духовной оси истории. «Персоналистическая революция, которой по-настоящему ещё не было в мире, означает свержение власти объективации, разрушение природной необходимости, освобождение субъектов – личностей, прорыв к иному миру, духовному миру» [14], писал Н.А. Бердяев («Самопознание»), принявший активное участие в деятельности персоналистского объединения Мунье во Франции, сложившегося вокруг журнала L’Esprit («Дух»). Он даже был своего рода старшим вдохновителем этого течения в качестве одного из наиболее ярких русских и европейских философов-персоналистов.

Часть 7. Источники осевой традиции в культуре России

Российская мировоззренческая традиция имеет богатый задел для формирования осевой личности и осевой культуры. Россия – одна из реальных осевых цивилизаций, пребывающих в осевом времени. Вход славянства, в том числе и предков русских, в осевое время, произошёл в IX в. н.э. с распространением христианства среди славян и кирилло-мефодиевской традицией. Славянская личность – вариант осевого человека в раннем обществе, которая характеризуется такими чертами, как индивидуал-коллективизм, изменимость судьбы, презумпция добра. Поэтому вхождение в осевое время, вместе с Крещением, было естественным.   Восточнохристианская культура соборности – осевая культура православной цивилизации. Концепции Третьего Рима как православной империи, заимствованные из патристики и из Византии, выражают идею пребывания России в осевом времени, актуализировавшись в конце XV в. в ответ на приход Нового времени Запада. В. И. Карпец в статье «Время Третьего Рима» назвал его сверхциклическим, то есть не вращающимся по кругу «вечного возвращения», а самим неподвижным центром вращения, то есть осью: «Православный же Восток исходит из вне- и предвременного бытия Сына Божия “Прежде всех век”, то есть прежде всякой вечности — поэтому и время принципиально не может выстраиваться в линию. “Прежде, нежели был Адам, Аз есмь” (Ин. 8: 58). Настоящее время предшествует прошедшему. Это уже даже не циклическая картина времени (вечное возвращение в настоящее, как в “язычестве”), а сверхциклическая» [15]. Советская личность и культура – вариант осевого человека в героях советского искусства и борьбы.

Сегодня, в 2020-х годах мы переживаем возвращение России в осевое время из бесконечного пространства западного времени после выхода из него с крушением социалистической системы СССР и Восточной Европы как варианта осевого общества.  Наша цивилизационная мысль, осознавшая своё «Я» как философия русского соборного персонализма XIX-XX вв. должна рассматриваться как теоретическая основа для волевого перехода российского общества во второй четверти — середине XXI в. Она представлена такими философами, как: Н.О. Лосский, П.А. Флоренский, В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев, С.А. Аскольдов, Л.П. Карсавин, Л.И. Шестов, В.В. Розанов, С.Л. Франк, Л.М. Лопатин, П.Е. Астафьев, А.А. Козлов, П.Д. Юркевич, И.В. Киреевский, Е.А. Бобров, В.Н. Муравьёв, В.Н. Лосский, Г.В. Флоровский, Н.С. Трубецкой, А.Ф. Лосев [16]. В позднесоветский и постсоветский период она переживает рецепцию и творческое продолжение в трудах С.М. Половинкина, С.С. Хоружего, А.В. Соболева, Н.П. Ильина (Мальчевского) и других авторов.

Личностная осевая культурная революции в России может быть проведена сверху как личностный переход в системе образования. Система высшего образования должна строиться на личностной и коллективной самоидентификации, индивидуации: создание индивидуального цивилизационного зеркала. Внедрение у учащихся представления о себе и других как надвременной духовной единице, ответственной за себя и других и способной к осознанному выбору. Нужно воспитывать человека-творца, а не исполнителя, но способного к коллективной дисциплине и солидарности. Методом может выступить, например, написание работ о своём пути и своём будущем в контексте России, диалогическое мировоззренческое общение в малых группах. Обучаемый должен уметь противостоять моральному злу, попыткам деформировать его личность, втянуть в деструктивные практики. Патриотизм должен основываться на личности, личном выборе в пользу России и российской цивилизации. Полезным был бы и частичный возврат к «советской системе образования плюс».

В качестве выводов хотел бы ответить на вопрос: «для чего всё это надо»? Если мы, Россия, хотим выжить и победить в антропологическом переходе XXI века, нужно запустить процессы личностной революции, волевого перехода и индивидуации «сверху» и «снизу».  В условиях депопуляции и демографического кризиса, распространения разлагающих субкультур и практик, Россия должна бороться за каждую личность, создав из неё сильного и превосходного человека. Цель – создание осевой личности и общества нового типа, способных вести страны по пути побед.  В конечном счёте, победа в гонке и войне антропологических проектов. Мы должны предложить их глобальным Востоку, Югу, Восточной Европе в качестве альтернативы вестернизации и трансчеловеку. Осевая личность и представляет собой основу русской идеи.

Литература

1. Ницше Ф. Сочинения в 2 т.Т.2. М: Мысль, 1990. —829с.
2. Адорно Т. В., Хоркхаймер М. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты [Электронный ресурс]. М.; СПб., 1997. 312 с. // Гуманитарный портал. Центр гуманитарных технологий. 21.03.2011. URL: https://gtmarket.ru/library/basis/5521 (дата обращения: 30.09.2023).
3. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Издательство политической литературы, 1991. —527с. С.32.
4. Stuart-Glennie John, In the Morningland: Or, The Law of the Origin and Transformation of Christianity. Volume 1: The New Philosophy of History L.: Longman, Greens, and Company, 1873.
5. Halton E. From the Axial Age to the Moral Revolution: John Stuart-Glennie, Karl Jaspers, and a New Understanding of the Idea. N.Y.: PALGRAVE MACMILLAN, 2014.
6. Вебер А. Избранное. Кризис европейской культуры. СПб.: Университетская книга, 1998.  —565с.
7. Айзенштадт Ш. Осевая эпоха: возникновение трансцендентных видений и подъем духовных сословий / Ориентация и поиск. Восток в теориях и гипотезах». М., 1992. С. 42-62. Эйзенштадт Ш. Прорывы «осевого времени»: их особенности и происхождение // Современные теории цивилизаций. Вып. 3. М.: Наука, 1995. С. 51–61. Eisenstadt, Sh.N. Axial Civilizations and World History. 2001.
8. Eisenstadt, S. N, ed. by. The Origins and Diversity of Axial Age Civilizations SUNY Series in Near Eastern Studies. N.Y.: State University of New York Press, 1986.
9. Bellah R. N., Joas H. The Axial Age and Its Consequences. Harvard University Press, 2012. —500p. Armstrong К. The Great Transformation: The Beginning of Our Religious Traditions. Knopf Doubleday Publishing Group,2006. —592p.
10. Бахтияров О. Воля над хаосом. М.: Традиция, 2019. —184 с.
11. Юнг К. Г. Человек и его символы / Юнг Карл Густав, фон Франц М.-Л., Хендерсон Дж. Л., Якоби И., Яффе А. — М.: Медков С.Б., 2022. —352 с.
12. Колесова Л.А. Золотая утопия. М., СПб.: Нестор-История,2013. -605с.https://spkurdyumov.ru/uploads/2019/01/zolotaya-utopiya.pdf.
13. Мунье Э. Что такое персонализм? М.: Издательство гуманитарной литературы, 1994. —125с.
14. Бердяев Н.А. Самопознание. Опыт философской биографии. P.: YMCA-Press,1949. Цит.: https://www.vehi.net/berdyaev/samopoznanie/011.html.
15. Карпец В. Время Третьего Рима [Электронный ресурс]  // varvar.ru. URL: http://www.varvar.ru/arhiv/texts/karpez1.html (дата обращения: 14.09.2023).
16. Половинкин С. М. Русский персонализм. М.: Синтаксис, 2020. —1156 с.