В статье дана попытка описания факторов, которые регулируют переход от Зоопопуляции к Психосоциальной формации. В качестве одного из них рассматривается информационно-смысловое построение высокого уровня сложности – «метарегулятор». Согласно концепции иерархии Информационно-голографических экранов К.В. Судакова, «метарегулятор» изменяет результаты деятельности нижележащих системных построений – уровни национальной, государственной, сетевой и личностной организации. Консервируя сложившийся миропорядок, «метарегулятор» понуждает надгосударственный класс согласования и управления задействовать организационное оружие. Возможно, функция «метарегулятора» заключается в «выравнивании» резкого перепада в уровне сложности, характерного для экстремальных социальных и психологических процессов. В результате «содействует злое благому намереньем неблагим».

Понятие организационного оружия. Для дефиниции организационного оружия мы можем использовать определение И.Ю. Сундиева, ставшее классическим: «Основу организационного оружия составляют специальные рефлексивные технологии организационного управления. Они представляют собой упорядоченные совокупности постоянно совершенствующихся методов (программ, стратегий, процедур, форм) реализации управленческих решений, внедрения инноваций, поддержания информационных и других необходимых структурных связей, подбора и подготовки персонала, планирования, отчётности и контроля и др.  …  Проходя через сознание каждого члена общества, длительное массированное информационное и морально-психологическое воздействие деструктивного характера создаёт реальную угрозу существованию нации в результате трансформации ее исторически сложившейся культуры, основных мировоззренческих, культурных и идеологических установок» [Сундиев, 2013].

Оргроружие применяется для «перепрошивки» институциональных структур государства-мишени. Цель: преодоление суверенитета и внешнее управление. Средства: деструктивные сетевые технологии на основе глобальной Цифровой платформы. Уникальное проявление: мерцательная субъектность (малозаметность и иррациональность). Способы воздействия: имплантация через институциональные «оболочки» международных стандартов (метрик) и модельного законодательства. Психофизиологическая основа: индуцирование дизонтогений¹ для изменения мотивационно-потребностной базы личности – расчеловечивания [Сундиев, Фролов, 2016].

Ежедневно каждый сталкивается с многоликими проявлениями организационного оружия, но может не осознавать этого. Гражданин принимает результат деструктивного воздействия за нерадение властей, воспринимает как иллюстрацию к «Истории города Глупова» М.Е. Салтыкова-Щедрина. Но, так и задумана операция прикрытия…

Рис. 1. Фотоколлаж на тему «История города Глупова». Взято из открытых источников.

Эмоционально реагируя, возмущаясь непоправимыми улучшениями, взбесившимся принтером  и  бешеной землеройкой  (термины М.Г. Делягина) — утруждаясь килотоннами ненужной юридической, деловой, медицинской, образовательной и научной отчётности, ругаясь на сезонную перекладку плитки и бордюров, на новшества в области охраны биоресурсов, гражданин попадает под эшелонированное деструктивное воздействие.

Деструктивный эффект довершается интенцией виновности, внедряемой через национальные стратегии и законодательные инициативы. Это подмена традиционной, идущей ещё от Римского права презумпции невиновности. Это уничижение гражданина, обладающего морально-нравственными качествами, необходимыми для развития общества. Сегодня – пошёл по грибочки, расчехлил спиннинг, сел за руль: уже потенциальный нарушитель.

По заключению Л. А. Рябиченко, «Национальные стратегии» – изобретение не российское: так выглядит широко распространённая калька глобального переформатирования систем и институтов национальных государств. Алгоритм такого переформатирования прост и надёжен: национальное государство подписывает некий международный документ, затем «во исполнение международных договорённостей и обязательств» принимает Национальную стратегию и на её основании создаёт Национальный план, в рамках реализации которого реформируется законодательство, принимаются регламенты, создаются информационные кампании, меняется общественное сознание» [Рябиченко, 2017].

Каждое государство являет собой функциональную систему (ФС), а «все системы работают против энтропии»2 [Судаков К.В., 2007].  Государства Востока или Запада, Севера или Юга являют собой институциональные построения, и, развиваясь, упорядочивают собой социум, пространство и время. Энтропия национальным государствам не нужна: не нужны войны и революции, массовые беспорядки и погромы, экологические и техногенные катастрофы. Радикализация масс — взрывоопасный процесс, однозначно ведущий к слому государственной вертикали. Кто именно и зачем применяет организационное оружие?

Метарегулятор как информационно-смысловое построение высокого уровня сложности. В соответствии с концепцией «Переквантования реальности» [Сундиев, Фролов, 2019] — квантового скачка от Зоопопуляции к Психосоциальной формации, надгосударственный класс согласования и управления (термин М.Г. Делягина) пытается законсервировать сложившийся мировой порядок, сохранить Status-quo. Мотивация глобальной верхушки (термин А.И. Фурсова) — сохранить структуру управления и себя, любимого, в ней. А для этого сделать ее глобальной, трансграничной.

Метарегулятор возник в результате процессов самоорганизации под воздействием традиционных аттракторов исторического процесса: Зоопопуляция развивалась 3,8 млрд лет³. При этом на графике Панова-Снукса не наблюдается каких-либо особенностей, где биологическая эволюция переходит в социальную [Панов, 2005, Snooks, 1996]. Дарвиновские «законы природы», такие как борьба за существование, естественный отбор и выживает сильнейший в ходе истории трансформировались в военные, политические и экономические регуляторы.  Доминанта Зоопопуляции витальная: физическое выживание индивидов и их сообществ через удовлетворение потребностей в пище, жилище, безопасности, размножении (а также ранговые потребности).

Метарегулятор – многомерная метасистема. Будем верифицировать ее через описательные признаки.

Во-первых, Метарегулятор проявляет свойства фрактальных построений. Согласно представлениям, метарегулятор фиксирует социальную систему в метастабильном состоянии, не позволяет ей разрушиться одномоментно [Насонов, Цветков, 2018]. Система «подвисает», и ее развитие останавливается; но при этом она сохраняет свою целостность — до критического момента. Если своевременно не перейти к новому способу регуляции (проектно, то есть институционально), то разрушение социальной системы может стать необратимым.

Стабилизация достигается путём поэтапной разупорядоченности социального объекта за счёт локальных упрощений его внутрисистемных связей. На первой стадии утрачивается разнообразие элементов системы (переход в метастабильное состояние ещё может быть обратим с помощью направленных принудительных реабилитационных мер). На второй стадии при дальнейшем возрастании фрактальной температуры любые бифуркации могут привести систему к терминальной стадии⁴ [Насонов, Цветков, 2018].

Пример этому – тридцатилетний «полураспад» постсоветских социальных платформ, когда послойно (в направлении, обратном ходу исторического процесса — системогенеза) проедался наработанный ранее социальный ресурс. «Во многих уголках нашей Родины крушение советской системы растянулось на долгие годы, не вылившись ни в восстания, ни в тотальную гражданскую войну. <…> Возможен и «плавный сценарий» <…> в результате которого <…> истаивает социальная соломка, подстеленная под электорат, а последний обнаруживает себя приспособившимся — кто на польских плантациях, кто на российских стройках, кто просто у себя на шести сотках, со своими “помидорками и картошечкой»“ [Лекух, URL]».

Во-вторых, согласно концепции информационно-голографических экранов (ИГЭ-экранов) [Судаков К.В., 2007], метарегулятор можно описать как неспецифический ИГЭ-экран. По иерархии он выше национальных, государственных, и групповых системных построений, а также сопряжённых с ним природных систем и техносферы. Силовое превосходство даёт возможность воздействовать на нижележащие уровни системной организации социума через Глобальную Цифровую платформу. Метарегулятор изменяет коллективное сознание (подсознание), внедряя информационно-смысловые конструкты, которые обладают более высоким уровнем сложности, чем традиционные политические, военные и экономические регуляторы. В результате изменяются каузальные (причинно-следственные) связи между субъектами и объектами социума: таким способом консервируется сложившийся миропорядок.

Рис. 2. Иерархия Информационно-голографических экранов по К.В. Судакову [Судаков, 2007] и соответствующая иерархия уровней системной организации социума [Сундиев, Фролов, 2016]

В-третьих, метарегулятор проявляет наблюдаемые свойства многоранговых сетевых построений [Олескин, 2020], лишённых единого центра (доминанта)⁵. В социальном сознании (или подсознании) метарегулятор воспринимают как глобалистскую сеть то ли масонов, то ли иллюминатов, то ли космических пришельцев – рептилоидов, обладающих тайными знаниями и могущественными сверхтехнологиями. Муссируется конспирологическая теория всемирного заговора с участием «инопланетян». Мифологическое восприятие всегда проявляет себя там, где сложно описать реальность научным языком. И, хотя представители глобальной верхушки всячески множат этот «космический» миф, они являются лишь «эффекторами», и иногда сами становятся «расходным материалом».

По мысли И.Ю. Сундиева, «Метасубъекты (метарегуляторы) – институты, образования (сетевые построения), в которые входят конкретные личности, но их нельзя назвать ни стороной конфликта, ни непосредственными заказчиками. Ряд структур живёт как бы «своей жизнью» и мы можем даже не знать, кто на данный момент там у руля. Хотя круг этих людей узок. В своей деятельности они проявляют мерцательную субъектность, становятся то объектами, то субъектами деструкции» [Сундиев, URL]. Субъекты и объекты деструкции социума попеременно и нерегулярно меняются местами: «То Кокошенька Лелёшеньку разит, то Лелёшенька Кокошеньку тузит». Метасеть «мерцает», и таким способом становится малозаметной для внешнего наблюдателя. Например, вышеуказанное свойство «…затрудняет как саму оперативно-разыскную деятельность (в части контроля за сетевыми ресурсами, мониторинга сетевой активности конкретных злоумышленников и вовлечённых ими лиц), так и правовую квалификацию совершаемых преступлений» [Смирнов, 2020].

Подмечено, что на протяжении последних 60 лет имеется тенденция перехода от кинетических войн к войнам смысловым. Использование свойств мерцательной субъектности в современных войнах означает постоянную смену ролей противоборствующих сторон, размывание границ между войной и миром, между своими и чужими, между жертвами и палачами. «За время конфликта субъекты и объекты военных действий несколько раз успевают поменяться местами, что делает бессмысленным продолжение военных действий для тех и других» [Сундиев., Фролов, 2015].

Сеть — горизонтальное построение, а государственные институции – вертикаль власти. Силовые ведомства – всегда жёсткие иерархические структуры, подавляющие инсургентов. Силовая вертикаль может «разглядеть» только некоторые узлы сети, но не всю «группу лиц по предварительному сговору».

Метарегулятор в Новейшей истории. Метарегулятор затормозил стремительное развитие первого в мире социального государства и вместе с ним кластер стран социалистического содружества. Вооружённые Марксистско-Ленинской методологией, проверенной в деле социалистического строительства, «красные» философы не заметили структуру, которая начала проявлять себя как «помеха сверху, а не привычно снизу, из Инферно.

Можно сказать, что метарегулятор наиболее активно стал проявлять себя в Истории как многоранговая структура Третьего рейха – замешанная на инфернальной метафизике сеть сообществ Туле, Врилл и Аненербе. Как только Красный проект продемонстрировал первые успехи в деле социального строительства, тотчас стал противостоять проект Коричневый – за счёт присвоения ресурсов отмобилизованной Европы и идеологического «расчеловечивания» социума — нацизма. На Всемирной выставке «Exposition Internationale des Arts et Techniques dans la Vie Moderne» в г. Париже в 1937 году шикарные павильоны СССР и Германии были размещены напротив друг друга: «Рабочий и колхозница» В.И. Мухиной  против скульптурной группы Йозефа Торака «Товарищество» и «Семья», верх которой венчал орёл — герб Третьего Рейха. Метарегулятор «мимикрировал»: обывателю было трудно обозначить различие между советским социализмом и национал-социализмом. Европу сначала очаровал, а затем завоевал Гитлер. Системные различия были осознаны европейцами только весной 1945 года…

По скрупулёзным математическим расчётам [Панов, 2008], рассматривающих гиперболические тренды развития социума, квантовый скачок прогнозировался на 2019 г. (2004 ± 15)⁶. Но он не состоялся – произошла «геополитическая катастрофа ХХ века». Обратим внимание на даты. Как раз в нижнем пределе остались Перестройка с Ускорением, переходящие в лихие девяностые, а Пандемия COVID-19 явилась человечеству в институциональной оболочке международных рекомендаций по борьбе с коронавирусом в конце 2019 г. Это не случайные совпадения! Все указывает на следы применения именно организационного оружия. Особенно насторожили манифесты группы К. Шваба – реставратора Третьего рейха в ХХI веке: про великое обнуление и капитализм заинтересованных сторон (стирание истории и внешнюю стратификацию социума).

В условиях глобальных изменений, происходящих под воздействием новых аттракторов исторического процесса для глобальной верхушки есть только один-единственный способ сохранить престижный статус, власть и финансы. Для этого осуществлять терминальную деструкцию социума, использовать ее как метод актуального управления. К каждому суверенному государству адресно подбирается ансамбль деструктивных технологий, воздействующих синхронно. Технологическое разнообразие велико: от Оранжевых революций до громких террористических актов (11/11/11) и психической эпидемии на основе эпидемии COVID-19. Позавчера – индуцированный через мессенджеры скулшутинг (расстрелы в школах), вчера – покемоны, шуттеры и синие киты (склонение подростков к суициду), а сегодня атаки беспилотников на силовые подстанции и нефтеналивные базы.

Основные методы терминальной деструкции как актуального способа социального управления [Сундиев, Фролов, 2021]: Утилизация «избыточного» населения, внешняя стратификация, искусственное неравенство, государство на аутсорсинге, инициирование эпидемий, инициирование психиатрической катастрофы, Цифровой концлагерь, зелёная энергетика,  вертолётные деньги, насыщающий террор в многообразии: ингамаси, скулшуттинг, UBER-терроризм, «обнуление» как принцип перестроения исторически сложившихся базовых настроек регуляции социума, «самоутилизация» через наркотизацию и диктатуру меньшинства, неявная сепарация на потребителей и творцов, тотальность сети в интересах «Экономикс» -  против государства».

Внимание: попыткам терминальной деструкции социума в первую очередь подвергаются те государства, которые играют значимую роль на мировой арене. Для метарегулятора нет различий, каков политический строй и его национальная, то есть традиционная система управления.  Чем выше потенциал развития (например, современные Россия и Иран), тем неистовее деструктивное воздействие. Например, для разрушения потенциала «сверхдержавы» США, метарегулятор проявляет себя через мерцающий Deep State, а, манифестной структурой является Black Rock.

Метарегулятор не уничтожает своего социального донора, а перенаправляет вектор его онтогенетического развития вниз и назад, вспять во времени и пространстве. Его потенциал в настоящее время сравним с деструктивным эквивалентом Второй мировой войны: «Переход России от социализма к капитализму, т.е. на более низкую ступень общественного развития, обернулся большими потерями, чем от гитлеровского нашествия» [Советская Россия, URL].

Рис.3. Взято из открытых источников.

Почему именно государство Российское подвергается неистовым попыткам деструкции? Ведь уже более тридцати лет развивается так называемая рыночная экономика, и мы энергично строим зомби-капитализм (термин И.Ю. Сундиева). Социум России в силу географических, природных и исторических факторов наиболее чувствителен к аттракторам из будущего (резко континентальный климат, большая протяжённость территории, ограниченная рентабельность производства, нападение завоевателей, революции, государственные перевороты и аксиологические кризисы). На это также указывает феномен ускоряющегося времени, когда количество социально значимых событий на единицу времени стремится к бесконечности [Панов, 2008]. Если социальное время в странах Евросоюза течет неспешно, то в России, особенно в крупных городах, оно «сжимается». Париж и Берлин – «большие деревни» по сравнению с Москвой и Санкт-Петербургом! Мы по-прежнему развиваемся быстрее, чем Просвещённая Европа!

Интересно следующее наблюдение. В источниках, анализирующих поведение мировых элит отмечено, что «они играют в долгую» [Ковальчук, URL]. Метарегулятор, как и каждое функциональное построение обладает собственной темпоральностью [Аверин, 2019]. Он никуда не спешит, поскольку не развивается – это исключительно адаптивная сущность.

Можно сказать, что метарегулятор использует терминальную деструкцию социума как метод актуального управления, выполняя в Универсальной эволюции своеобразную буферную функцию – «содействует злое благому намереньем неблагим».

Институциональные оболочки для внедрения управляющих конструктов в национальные государства: «как в лучших домах Лондона и Парижа». Суверенитет каждого государства не пропускает деструктивное внешнее воздействие лоб в лоб. Поражающим «стержнем» становятся информационно-смысловые конструкты, которые, внедряясь в тело государства, «перпрошивают» его систему управления. Общемировые стандарты и метрики скроены по единым лекалам и представляют собой институциональную оболочку для внедрения в различные государства методов внешнего управления. Примером могут служить консалтинговые компании Oliver Wyman, KPMG, Deloitte Touche Tohmatsu, PricewaterhouseCoopers (PwC), вонзившие свои «щупальца» в структуры всех национальных государств. Это – институты колониализма, которые обрели многовековой опыт работы с элитами национальных государств, начиная от колонизации Индии и Китая.

В эпоху Ельцина иностранные консультанты присутствовали непосредственно в министерствах … Потом их вывели за штат в виде частных компаний. А, например, в 2023 году PwC переименовано в «Технологии Доверия» — ТеДо, а «Макдоналдс» во «Вкусно и точка»⁷… Мутации и трансформации… Курочка по зёрнышку клюёт. Консалтинговые компании действуют по методикам, подобным Окнам Овертона. С помощью «законодательных инициатив» они пытаются ввести ранее немыслимое в категорию привычного. Например, «мантры» об экономической целесообразности  сопровождали монетизацию льгот, эскалацию пенсионного возраста, введение Болонской системы образования (для якобы свободной конвертации дипломов – перемещения труда и капитала), унификацию системы штрафов и налогов, повышение тарифов на ЖКХ, ужесточение ПДД… Врач, принимающий решения самостоятельно, то есть не следующий канонам «единственно верной» доказательной медицины (англ. evidence-based medicine) по МКБ-9, может оказаться на лесоповале…

Рис. 4. Фотоколлаж на тему «глобальная стандартизация и метрология». Взято из открытых источников.

Мировые институциональные стандарты:

• Технико-технологические регламенты BSI и ISO⁸ для международного разделения труда⁹;
• Образовательные стандарты: Болонская система, бакалавриат, магистратура (обоснование для международного конвертирования дипломов – свободное перемещение труда и капитала);
• Педагогические стандарты: комфортная среда, инклюзивное обучение и воспитание, Медицинские стандарты по Международному классификатору болезней: МКБ 9 (МКБ-10) и evidence-based medicine (доказательная медицина), комфортное (платное) ведение родов (спинуральная и эпидуральная анестезия, кесарево сечение);
• Научные стандарты (гранты, индекс цитирования Хирша и требования к статьям);
• Деловые стандарты — Консалтинг и Аудит, KPI¹⁰ и HR¹¹, социальная ответственность бизнеса;
• Бизнес стандарты – организационно-правовые формы с типовыми уставами: ООО, ЗАО, ПАО, НП, НКО, ФУГП; сделки, биржевая торговля, клиринг, доверительное управление — трасты, тендеры и торги (предусмотрены штрафы за упущенную выгоду!!!);
• Экологические, градостроительные и энергетические стандарты, утилизация продукции (налог на утилизацию) зелёная энергетика, (карбоновый налог), охрана биоресурсов («грибные» штрафы);
• Политические стандарты — либерализм, законодательные инициативы, сдержки и противовесы, разделение исполнительной и законодательной властей, множество точек зрения — плюрализм мнений;
• Военные стандарты: бригады, профессиональная армия, частные военные компании (ЧВК)¹²;
• Социальные стандарты (атомизированное общество, личная успешность, Self‑made man).

Модельное законодательство совершенствуется по методу тестовых вбросов. Если законопроект отозвали – ничего страшного! Важны не отдельные законы, а их мультипликативный эффект, направленный на торможение развития социума под предлогом дальнейшего совершенствования его регуляции¹³. Работникам институциональных структур необходимо демонстрировать радение на благо Отечества (часто имитировать деятельность). За зарплату, на порядок превышающую среднестатистическую (зарплатные сетки тоже оттуда), они отчитываются инициативами: привлекают проекты, «как в лучших домах Лондона и Парижа» (М. Жванецкий). Далее – внешние аудиторы высасывают информацию о кадровом составе кампаний, капитализации и движению средств по счёту (особенно кампаний с государственным участием). Это — легализованная разведдеятельность.

Рис.3. Фотоколлаж на тему инвариантов терминальной деструкции социума.

Дизонтогенез субъектов социума как основа деструктивных технологий. Метарегулятор – адаптивная дизонтогенетическая сущность, которая «притормаживает» системогенез социума. Соответственно, эта сущность нуждается в «самоподобных» субъэлементах.

Дизонтогении – патологические феномены психофизиологической деятельности человека, возникающие в результате дизонтогенеза – процесса, противоположного онтогенезу как последовательного формирования структур и функций в процессе индивидуального развития индивида (его социализации).  По А.Б. Архипову, к совершеннолетию должны развернуться актуальные пространства и сформироваться соответствующие функции. Все они, как матрёшка, являют собой иерархию функциональных систем индивида от вегетативного к рефлекторному, сенсомоторному, эмоционально-волевому уровней к психическому и психосоциальному [Архипов, 2019]. Если внутренняя сенсорная схема тела сформирована с «пробелами», то и речь будет обокрадена дизартрией и дислексией (или – скандированная речь, как у многих современных дикторов). По заключению нейропсихологов, нет схемы тела – нет речи, нет речи – нет и мышления: например, «никогда такого не было, и вот опять».

Индивидуальное развитие «танцует» от генерального вектора, обозначенного родовыми схватками по секторальным (межсегментарным) зонам иннервации (по зонам Захарьина-Геда) – в заданном направлении от копчика к родничку. Таким способом в процессе индивидуального развития становятся актуальными верх и низ, право и лево, появляется заднее и переднее пространство. По В.И. Вернадскому, это обусловлено анизотропией (неравносвойственностью) пространственно-временного континуума как основы для развития — системогенеза¹⁴. Суммация векторов всех индивидов, направленных вверх, и есть «вертикальное развитие социума». А инвертирование векторов вниз, в Инферно, — назад, в прошлое.

Рассмотрим подробнее уровни системной организации человека – актуальные пространства, формируемые в онтогенезе (процессе индивидуального развития).

Нулевой уровень – вегетативный. Геометрически (анатомически) он ограничен плечевыми и тазобедренными суставами. А функционально — уже к рождению обеспечивает саморегуляцию — автоматическое поддержание гомеостатических показателей («обмен веществ»). «Автономная система должна быть автономной»: обеспечивая регуляторный фундамент автоматически, не вмешиваться в высшие психические функции (когда Ю. Гагарин произнёс: «Поехали!», частота пульса была всего лишь 80 ударов в минуту!).

Первый уровень — рефлекторный, его функция — обеспечение двигательных реакций на внешние раздражители: более тонкая подстройка гомеостаза под динамические изменения внешней среды. Геометрически (анатомически) он ограничен локтевыми и коленными суставами.

Второй уровень — сенсомоторный: возможность свободного перемещения в пространстве-времени для удовлетворения ведущих биологических и социальных потребностей (прямохождение). Геометрия ограничена кистями рук (до лучезапястных суставов – обезьяны опираются именно на них).

Третий уровень – эмоционально-волевой (маскулинный): способность к целеполаганию и контролю в Зоопопуляции. Именно его ошибочно принимают за психический. Но для выживания в агрессивной среде Зоопопуляции «реальным пацанам» этого очень мощного уровня вполне достаточно. Включения в культуру нет, но ее заменяют жёсткие понятия. Геометрия функций ограничена кистями рук, включая фаланги пальцев. Эти четыре уровня замыкают человека в биосфере планеты с помощью дарвиновских законов природы: все против всех.

Четвёртый и пятый уровни — собственно психический и психосоциальный. Геометрия — от конечных (дистальных) фаланг пальцев. Для психосферы нет ограничений в пространстве и во времени. Психосоциальный, он же антропный уровень предполагает совместную деятельность для управления каузальными причино-следственными связями пространственно-временного континуума – «по образу и подобию».

Рис. 4 Структура актуальных пространств по Б.А. Архипову и позотоническая реакция Ричарда Фейнмана, сопровождающая выход в «психосферу» при объяснении «Странной теории света и вещества». Фотография Р. Фейнмана из открытых источников.

Международные стандарты ведения родов¹⁵, образования¹⁶ и медицинского сопровождения содержат «закладки», приводящие к невидимому дизонтогенезу так называемых поколений X, Y, Z (трансформации черт человеческой субъектности) [Сундиев, Фролов, 2019]. Из актуальных функциональных континуумов, как из фундамента выпадают «кирпичики» — фрагменты развития.

По Б. А. Архипову, дизонтогении проявлены в синдроме пространства, свёрнутого внутрь – в упрощении функциональной структуры индивида, проявляющей себя разнообразно в адаптивных перестроениях актуальных пространств (и соответствующих функций). Это обеспечивает эмоциональный комфорт и адаптацию к стрессорным нагрузкам в социальном экстремуме. Таким способом современная популяция как бы отгораживается от экстремальных психологических процессов, чтобы выжить: дистресс (пролонгированный эмоциональный стресс) приводит к терминальным состояниям.

Лонгитюдные исследования с начала 90-х гг. прошлого века зафиксировали следующие патологические феномены: утрату базовых социальных функций целеполагания и контроля, эмпатии и пассионарности, упрощённое представление о реальности, увеличенную лабильность и «сетевой конформизм», снижение либидо, перенаправление творческой энергии в виртуал. Для того, чтобы «сомневающиеся» и «брезгующие» психологи, педагоги, медицинские работники и родители могли внутренне принять дизонтогенез как «новую социокультурную норму», для них была разработана умозрительная теория поколений Х, Y, Z: «Милениалы» и Zеты — они просто другие, милые, своеобразные и даже альтернативно одарённые» !!!». Но, «след дизонтогенеза, безусловно нестираем» [Семенович, 2007].

Предельный случай дизонтогений – выворачивание актуальных пространств наизнанку (один из классических Инфернальных воздействий). Он представлен в феноменах социальной психопатии (термин устарел, но пока распространён). Французский психиатр XIX в.  Ф. Пинель впервые обозначил дизонтогению как душевную болезнь без помешательства: «она характеризуется полным отсутствием жалости и отлична от обычного зла, которое совершают люди». Если в колыбельных цивилизациях социальные психопаты не выживали (существует миф, что в древней Спарте индивидов с патологическими стигматами сбрасывали со скалы), то с развитием мегаполисов они стали востребованы метарегулятором (отрицательный отбор). «Психов на воле» стало больше на порядок. По мнению директора Независимой психиатрической ассоциации Л. Виноградовой, «в последние годы количество психических заболеваний растёт: по некоторым данным, в настоящее время до 25-30 процентов российских граждан нуждаются в помощи психиатра» [Виноградова, URL]. Интересно и другое наблюдение: девиантные и делинквентные формы поведения, формирующие криминогенную среду, имеют сходную статистику – в норме 3-6 процентов от общей популяции в «застое», а в настоящее время – 25-30 процентов… Возможно, что незначительный — допустимый уровень энтропии необходим для развития социальных системных построений, но он не должен «зашкаливать» — превышать пороговых значений, соответствовать допустимости систем [Соломатин, 2025].

Клиника психопатических личностей описана в работах П. Б. Ганнушкина (1933), А. Е. Личко (1977), Е. Kraepelin (1915), Е. Kretschmer (1921) и других психиатров и психологов. Психопатии сопряжены с половыми извращениями (302) — гомосексуализмом (302.0), скотоложством (302.1), педофилией (302.2), трансвестизмом (302.3), эксгибиционизмом (302.4), транссексуализмом (302.5), фетишизмом, мазохизмом и садизмом (302.8) — по международному классификатору болезней – МКБ-8.

По заключению психотерапевтов-практиков, «…внутренний мир психопатов — это культ секса, основанного на власти, подчинении, унижении; культ жестокости и культ денег для власти над другими людьми. … Поэтому, когда депутаты Думы принимают «гендерные законы», российские чиновники подписывают некие международные соглашения, они не только множат эпидемию заболеваний, но и лишают больных медицинской помощи» [URL, 2017].

Рис. 5. Иллюстрация «пирамиды потребностей» Абрахама Маслоу, выворачиваемой «наизнанку» Фрэнсисом Фукуямой и «соловьём либерализма», откровенным трансуманистом Ювалем Ноем Харари: «На биологическом уровне и наши запросы, и счастье определяется биохимией, а не экономическим, социальным или политическим статусом … для капиталистического сознания счастье — это удовольствие. Точка. … великий проект ХХI века – добиться всеобщего счастья, потребует, видимо, апгрейда Человека Разумного до уровня, позволяющего блаженствовать без перерыва». Харари Ю.Н. Homo Deus. Краткая история будущего / Пер. с англ. А. Андреева. М.: Синдбад, 2018. С. 65.

Социопаты не испытывают характерных человеческих эмоций. В норме эмоциональные состояния представляют собой «пеленг» социально-значимых результатов деятельности [Анохин, 1968]. Отрицательные эмоции сопровождают формирование информационно-смысловой модели результата деятельности, положительные – подкрепление при достижении программируемого результата¹⁷. У социализированного человека в номе наблюдается приподнятое настроение, так называемый жизненный тонус. Пеленг антисоциальных деструктивных результатов деятельности у социопатов связан с яркой патологической эмоцией – эйфорией, «эндорфиновым кайфом» (термин В. Савельева). В поисках кайфа психопат готов к асоциальному поведению, чтобы избавиться от дисфории — «ломки». Обманывая и насилуя жертву, он может испытывать сильное сексуальное возбуждение, наркоманский приход, как, например, серийный убийца Чикатило [Антонян, Ткаченко, 1987].

Индивиды с патологическими стигматами-дизонтогениями не воспринимают сатиру и юмор: им несмешно и непонятно [Щербакова, 2019]. Смеховая культура – это способ избежать воздействия метарегулятора за счёт рекурсии уровней. Смеёмся, — значит «танцуем» от эмоционально-волевого (наиболее агрессивного) вниз и назад к рефлекторному и вегетативному, и, обратно с опорой на них – совершаем выход вверх и вперёд к психическому (психосоциальному) уровням. Когда «отрабатывает» вегетативный уровень, люди смеются (иногда до слез, до колик в животе, краснеют, топают ногами, хлопают в ладоши – «покатываются со смеху»). Динамическая перепрошивка (триплет) уровней приводит к подкреплению – положительным эмоциональным состояниям (экспрессия ранних генов c-fos и c-jun). Информационные молекулы – гормоны и олигопептиды нормализуют функцию «подсознания» и базового вегетативного уровня, нейтрализуют воздействие организационного оружия. Например, сезонную перекладку бордюров (весенне-летнюю коллекцию) посреди ночи можно только «обсмеять».

Рис. 6. Рекурсия актуальных пространств (триплет) при включении в смеховую культуру и фотография Альберта Эйнштейна после празднования дня 72-летия (из открытых источников).

У социопатов эмпатия как доминирующий способ социального взаимодействия отсутствует: птичку не жалко. В отечественной смеховой культуре отмечена способность к «переобуванию в прыжке». Как «в оговорочке по Фрейду», высказывались отечественные «Чикагские мальчики»: «Ну вымрет тридцать миллионов, значит, они не вписалась в рынок». Или: «Ну и пусть часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее». Но это НЕ смешно!

В мировом кинематографе образ социальных психопатов представлен Доктором Лектером в К/Ф Молчание ягнят (The Silence of the Lambs, 1990), а так же в К/Ф Поймай меня, если сможешь (англ. Catch Me If You Can, 2002), в К/Ф Красивый, плохой, злой (англ. Extremely Wicked, Shockingly Evil and Vile, 2018) –сюжет об известном серийном убийце-некрофиле Тэде Бранди. Социальных психопатов сложно «распознать». Психопаты обладают «черной» интуицией, ловко манипулируют людьми¹⁸. Людей привлекает их наигранная жертвенность и пассионарность. Женщины «намертво» влюбляются в психопатов (архетипический образ – Дон Гуан). Даже психиатры и психологи могут пострадать от их манипуляций (иллюстрировано К/Ф Основной инстинкт-2 (англ. Basic Instinct, 1992). Отсутствие морально-нравственных качеств способствует «невообразимой лёгкости бытия»: они не отягощены проблемами принятия справедливых решений.

Представители надгосударственного класса согласования и управления воспроизводят себе подобных через практики «посвящения» — ритуального насилия, приводящего к дизонтогениям [Мальцев, 2008]. Последняя волна разоблачений дела Эпштейна – поставки несовершеннолетних для ритуального насилия была поднята в США в начале 2026 года…

Рис.7. Фотоколлаж на тему «образы социопатов в мировом кинематографе». Из открытых источников.

Психические эпидемии как ретроградные формы поведения. Зоны ментальной нестабильности, в пределе — зоны ментальных провалов. Деструкция структур социума с последующим высвобождением ресурсов для «запитки» метарегулятора происходит подобно «послойному» уменьшению уровня сложности в порядке, обратному ходу системогенетического процесса – в результате дизонтогенеза социумов стран и регионов. Образно говоря, сначала вырубают деревья, затем вывозят гумус – плодородный слой, затем «проедают» глину, щебёнку и песок… Зона ментального провала становится похожа на карьер, в котором ведётся добыча ископаемых открытым способом: снимается один пласт породы за другим: образуется опасная воронка, в которую все глубже проваливается социум. Провалы формируются там, где трансграничная сетевая регуляция способна прогнуть государственную вертикаль, а ресурсы Государства и Этноса использовать для построения рёбер и узлов метарегулятора. Поскольку актуальная регуляция в зонах ментальной нестабильности осуществляется на основе ретроградных способов поведения, то доминирующим методом терминальной деструкции становится война. Для метарегулятора «война — мать родна», поскольку она поддерживает, воспроизводит и питает его как построение (индивиды с дизонтогениями становятся его субэлементами).

Рис. 8. Фотоколлаж-иллюстрация «зон ментальных провалов». Взяты из открытых источников.

Показательно, что в зонах ментальной нестабильности наблюдались «психические эпидемии». Особыми видами терминальных истерий являлись крестовые походы (детей и взрослых) и эпидемии убийств (избиение латинян в Фессалониках, Сицилийская вечерня, Варфоломеевская ночь, резня христиан в Ливии и Сирии, резня в Константинополе), а также эпидемии антисемитизма и погромов. Нестабильная Украина по масштабности, интенсивности и частотности погромов занимает ведущее место в Европе — 1684, 1704, 1919 гг… История повторяется, и не дважды! Особенности лабильной психики «детей непросвещённая, русских уродов» были отражены Н.В. Гоголем в его литературных исследованиях («Страшная месть», «Вий», «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Ночь перед Рождеством», «Миргород»). Чертовщина Гоголя — это не фэнтези, а русский реализм XIX века.