Russian
| English
"Куда идет мир? Каково будущее науки? Как "объять необъятное", получая образование - высшее, среднее, начальное? Как преодолеть "пропасть двух культур" - естественнонаучной и гуманитарной? Как создать и вырастить научную школу? Какова структура нашего познания? Как управлять риском? Можно ли с единой точки зрения взглянуть на проблемы математики и экономики, физики и психологии, компьютерных наук и географии, техники и философии?"

«Действенность экономических реформ сегодня определяется уровнем анализа современной сложности» 
Д.И. Пунда

Этот текст изначально писался как сравнительный анализ большого на сегодня числа предложений по комплексным реформам экономики России — реформаторских проектов от Правительства РФ, от экспертных институтов, фондов, комитетов, форумов и даже «персоналий» и их сайтов. Понятно, что сегодня множественное построение таких вариантов реорганизации нашей экономики, достаточно адекватно и многосторонне анализируемых, продиктовано как отсутствием убедительного «консенсусного» варианта, даже у власти, так и присутствием сегодня обострения (явного и скрытого) конфликта интересов слоев нашего общества, даже среди «привластных» элит, не говоря уже про не совсем довольный бизнес (или совсем недовольный). Есть и политические и «внешние» проблемы, также подпитывающие усилия по поиску действенных проектов в нашей падающей экономике. Такие как санкционные, падение цен на сырьё, «неустойчивые подъемы и спады» Запада и мировой экономики в целом и «врозь», и иные основания.

Однако, сравнительно-аналитическая направленность данного текста становилась все менее актуальной по мере погружения в большие массивы информации по данным проектам «комплексного улучшения экономики РФ», а особенно по мере проведения попыток как-то их систематизировать и интегрировать, выделяя и подбирая элементы из умеренно-либеральных и неолиберальных вариантов, из консервативных и «имперских», из смешанных, из вариантов советского планирования или из предложений по реформам и модернизации экономики (и миропорядка тоже) от лидеров «нового марксизма». Поскольку по мере осмысления данной информации по реформаторским вариантам становилось (и становится) всё более очевидным то, что с ростом количества таких публичных вариантов, как и с ростом усилий по их построению и совершенствованию, не просматривается движение к чему-то действенному, к убедительному выбору, а то и наоборот — растет их конфликтность, «разнобой» между предлагаемыми изысканиями и, как следствие, – усиливается неопределенность. Разнобой ей способствует…

Даст ли результат «традиционное оперирование моделями мира»?

И даже если предположить какую-нибудь «влиятельную» конспирологию (а частенько, в реалиях, именно так оно и происходит), что, например, имеет место тайная «экспертиза» во власти-элитах, и есть согласование интересов их влиятельных адептов, и что, в итоге, будет выбран не самый «правильный» проект, а тот, который в этом согласовании будет смотреться и вписываться как правильный — так вот даже тут, похоже, выбирать не из чего… А «выбирать», скорее всего, придется, да и сегодняшняя позиция власти, — ничего не менять, мы со всем и так справляемся, только малому и среднему бизнесу поможем, — становится для самой власти явно неубедительной. И даже просто неуместна, одновременно с ростом конфликтов, например, в духе «против снижения индексации пенсий выступает почти столько же населения, что и поддерживает президента».

А тут ещё и Запад «поднасолил» — его невидимая рука свободного рынка уже длительное время дает серьезные сбои — эффективно не регулирует (об этом ниже и подробнее), так что и у них «западное прогрессивное» сбоит. И непонятно, в том числе и от этого, что с их экономикой будет и как на нас это скажется. А тем более, совсем непонятно, как это «прогрессивное» в РФ применять (не копировать же «их прогрессивное», не обращая внимание на эти сбои).

Буквально состояние, что как будто «чего-то не хватает или не туда и не так двигаемся». Или, как будто мы к падающему зданию пытаемся подставлять разные комплекты опорных палочек, крепко связывая их верёвочками, в разные тактически (поверхностно) очевидные «уязвимые» места, не видя главного фактора падения здания. Но в подобных ситуациях, когда оперирование принятыми моделями, концептами, как и оперирование вариантами их абстрактного развития или совершенствования, поверхностными по сути, не дает убедительно результата и адекватного прогноза, то это есть прямой повод, точнее, даже причина разобраться глубже в знаниях практики.

Пример падения эффективности «управления формальными инструментами»

Как видится перспектива реализации предлагаемых, или уже проводимых сегодня, реформ (тут так и напрашиваются интонации в духе творчества М. Жванецкого, пусть и не такие художественные, как у него):

Вроде и реформы провели по прогрессивному – по-западному.
И платформа в части институтов, справедливого суда есть.
По-западному и госуправление сделали — с ответственностью.
Тоже и проектное льготное финансирование производству дали.
И налоговую систему довели до оптимальной бизнесу и бюджету.
И госинвестиции запустили для привлечения частных инвесторов.
И надзор над монополиями закрепили, особенно государственными.
И эмиссию рубля успешно раскрутили без увеличения инфляции, ведь
инвестиции давали только конкурентному, востребованному бизнесу.
И коррупционеров кучу посажали-поувольняли, на Навального сменили.
И для целей сдерживания расслоения — налог на богатых и сверхдоходы,
причем такой, что Австрия с Германия со своими такими позавидуют.
И валютное ограничение ввели. И финансовые инструменты, ЦБ и банки
под жесткий государственный и ещё общественный контроль поставили
- ведь не совсем рынок свободный был, поэтому и меры соответствующие.
А «включаешь — не работает» — и барьеры затратные высокие остались, ещё даже и
подросли кое-где, и расслоение растет, и коррупция снова полезла, только более ушлая…
Может «поглубже копнуть нужно было», разобраться
«тщательнее», может «в консерватории что-то не так»
?

Если вдруг кто-то из реформаторов случайно увидит этот текст, то пусть не обижается, что здесь приводится неполный перечень их реформ, или что не самое главное интегрируется. Реформы, инструменты от экспертов и политиков сегодня почти все адекватнейшие предлагаются (сказано совершенно без тени иронии), и в публикациях, и в выступлениях на Форумах, и в прочих источниках. Только приводить здесь, например, сто, несомненно разумных, шагов от уважаемого всеми президента Казахстана, к которым логично призывают многие наши аналитики, или более ста «шагов» от М. Делягина, тут просто не получается — много.

Пожелания и соображения по подходам к формированию информации и инструментов, направленных на решение проблем современной экономики. Если вы хотите сделать что-то действенное, а не просто информационный ресурс, тем более (упаси Бог) тенденциозный, тогда нужны более глубокие, чем сегодня публично присутствуют, представления происходящего. И даже получается, что зачастую необходимы иные акценты проблем и иной набор инструментов, чем те, которые сегодня «удерживаются» и в политической, и во властной, и даже в экспертной общественности. В настоящее время существует немало сайтов, фондов, комитетов, общественных организаций и прочих подобных систем, предлагающих инструментарий для решения проблем современной экономики, причем многие из них со своими знаковыми «активами» поддержки, при анализе которых нетрудно принять, что все они достаточно адекватны, но, с другой стороны, все они, на наш взгляд, дают и прогнозы, и лучшие решения, и перспективы — только в виде радужных надежд. Это относительно «падения эффективности управления-оперирования формальными инструментами» — адекватные, но не дающие адекватных прогнозов.

Об акцентах проблем современной экономики и «более глубоком анализе»

1. В современной экономике проявляется всё больше и больше симптомов качественной потери эффективности регуляторов рынка (их проявление стало заметно невооруженным глазом в годы последнего кризиса, начиная с 2007-08 года, а особенно в последние года два). Это и Сорос в 2010-11 году заметил, что он «всегда считал, что невидимая рука рынка отрегулирует любые возмущения, любые ресурсные перекосы, но теперь стало видно, что сегодня это уже далеко не так» (см., например, в [1]). Последнее время и Рубини предлагает воевать с консолидацией юристов и парламентариев, с их «часто законными» инструментами банкротства компаний США и побора бюджетов слабых стран [2], или контролировать движение ликвидности банков [3]. Можно вспомнить о деятельности Европы в последние несколько лет в направлении контроля над банками. И многие другие меры предлагаются, и многими другими экспертами, в направлении «исправления недоработок саморегуляторов рынка». А, по сути, в этом контексте предлагается, пусть косвенно, реализовать более глубокий, чем присутствует, анализ механизмов и основ эффективности этой самой «невидимой руки», этого регулятора свободного рынка, чтобы выяснить, почему она, эта пресловутая эффективность, упала, и что нужно и можно делать с этим. Ведь конкурентная среда — это продуктивная организация социума, и она не на время, она явно приоритетна, и не только в экономике. Но вопрос — каковы ограничения её действенности, её эффективности в рынке, вообще в социуме, и что уже тут нужно «исправлять»? Ещё можно в качестве инструмента «исправления недоработок невидимой руки» привести «Нобелевские-2014» модели Ж. Тироля по совершенствованию регулирования рынка (и аналогичные им технологии управления Д. Сноудена, нарративы О. Григорьева, и подобные этим инструменты «нечеткой математики»; все они — как развитие известных «функциональных систем» П.К. Анохина), но и это будет сегодня сужением, и не только представлений проблем, но и действенных инструментов. Таким же сужением будет и апелляция к диалектике Маркса-Ленина о закономерном крахе капитализма, о чем тоже много говорится в последнее время [4]. Тут, может быть, больше подходят концепции диалогики Э. Морена о «коллективном развитии, и понятии сложности социальных систем» [5, 6], но и этих воззрений сегодня уже тоже недостаточно. Ещё раз — нужен более глубокий анализ поведения социальных систем, влияния на него (в том числе, и на экономические процессы) его культуры («синергетики»), самоорганизации и управления, и анализ влияния уже этих трех, как основных, определяющих поведение социума, факторов на управляемость и регулируемость рынка.

2. Безудержный рост расслоения. Он есть и между странами, и внутри экономик, и внутри регионов, и просто среди населения… Только алчностью капитализма и «консолидацией» крупного капитала и власти это уже точно не обосновать. Существующий анализ влияния расслоения на экономику (тут мы сознательно ведем речь только об экономике, а влияние расслоения на политические аспекты, вопросы социальной справедливости и т.п. – это вопросы другого формата исследований), зародившийся, по большому счету, в начале 2000-х, и последний отчет ОЭСР по этому поводу, и многие наши и зарубежные последние публикации на тему причин и механизмов формирования проблем экономики в зависимости от роста расслоения — это всё очень «слабые потуги», пока (на тему расслоения и его влияния на экономику см., например, [7-11] и ссылки в них). А проблема есть, и она быстрорастущая. И здесь, тоже, — нужен более глубокий анализ влияния расслоения на экономическое развитие. Особенно в современной неопределенности. Ведь в относительно устойчивом свободном рынке расслоение явно должно больше стимулировать предпринимательство, развивать экономику, чем вредить ей.

3. Рост барьеров развития. В прошлом году осенью ЕЦБ предложил своим банкам 160 млрд евро на инвестиции падающего малого и среднего бизнеса. Банки отказались их кредитовать, взяли меньше половины, на свою ликвидность. Указанная причина – «высокие риски для кредитов в реальное производство». Туда же — годовой давности статья, как «наблюдение практики» Кругмана – «Не зависть, а раздражение» [12]. И тоже — про выросшие барьеры развития в сегодняшней реальной экономике. Про наши высокие барьеры развития, — и затратные по предметным статьям, и коррупционные, — говорить можно много. Существующие представления об этих барьерах, как и о причинах и «видах» коррупции, тоже достаточно поверхностные (как и обо всем вышесказанном). И все они тоже адекватные, как и для упомянутых выше аспектов, но и, тоже, недостаточные для адекватного прогнозирования и действенных, эффективно управляемых, инструментов. Нужен более глубокий анализ современных барьеров развития, их причин, анализ влияния на них высокого расслоения и иных факторов. Есть социологические практические исследования о влиянии расслоения на экономику, в духе – «неравенство более опасно, социально и экономически, чем бедность». Но было бы глупо только этим ограничиваться, чисто по практическим, даже только по экономическим, соображениям, наиболее актуальным сегодня, даже в чем-то более актуальным, чем политические – «политика устойчивей при более устойчивой экономике».

4. Текущий долг Греции, в несколько ВВП, реально (или — наиболее вероятно) погасить только почти полной её приватизацией. С основным (по крайней мере, одним из основных) выгодополучателем от этой многоходовой сделки — крупным капиталом Запада. Даже не в том смысле, что крупные финансовые игроки скупят долговые обязательства (обычно, ниже номинала), да и ещё и за бесценок будут требовать землю, порты и прочее легитимное в Греции (хотя и подобные сценарии, как показывает мировая практика, тоже возможны). Речь о том, что крупный капитал сильных экономик идет в слабые не только со своей благородной (и тут тоже — совершенно без иронии) миссией формирования там развитого рынка (за что он действительно заслуживает мировой благодарности), но ещё он и заработать «немножко» хочет. Ещё лучше, если при таком «походе» (и в желании заработать) богатые экономики дают из своих бюджетов и банков слабой экономике субсидии и кредиты на развитие, на её рост, а, по сути, в первую очередь — на рост в ней спроса. А ещё лучше, если цены на рынке слабой экономики как-то приподнять в этот период «благородства развитых стран и капиталов». Тот же Сорос, как известно, в Польшу вступал инвестором, в период рыночной шоковой там терапии, не только чтобы развивать в ней конкурентные рыночные производства, импорт и финансовые инструменты, но и «мешавший ему» существовавший отечественный бизнес «попридушить» не совсем рыночными инструментами. Вот так и с Грецией получилось — давались деньги из бюджетов богатых стран, прокачивались через неё, и в существенной части эти средства в итоге шли в финансовые инструменты и крупный капитал ЕС, или США (хотя, крупный капитал — он транснациональный, мировое достояние). А долг перед бюджетами, уже полный, а не «в части», оставили только Греции. Кстати, цены, например, на продукты питания, особенно в системе условного «общепита», в Испании, Португалии и Греции были, до введения евро, приблизительно в два раза меньше (например, в долларовом исчислении), чем после входа этих стран в зону евро – это, скорее всего, многие ещё помнят. Итак, вот такие, получается, имеют место развитые геополитические инструменты — и перекачки ресурса из бюджета развитых стран в крупный частный капитал через слабые экономики, с долгом для последних, и просто выкачивания ресурса из слабых экономик, особенно финансовыми инструментами, или как по Рубини – «парламентарии с юристами». Эти инструменты сегодня очевидно, что существенны, но их или плохо видят, искренне не понимают, или не хотят видеть. Разве что тот же Рубини скромненько так вещает про них, отчасти. А ведь за Грецией могут начать и дальше так «приватизировать», и опять с погашением полного долга, то есть — во многом долга, который образовался ещё и высокой выгодой крупного частного капитала Запада. Кстати, несложно, в этой связи, сделать и сравнительную оценку — сколько из кредитов и субсидий, — в ту же Грецию, — пошло от ЕС на социальные инфраструктуры и на рост пособий-пенсий, и на, как утверждают, «рост зарплат греков, больший, чем рост их производительности труда» и на прочее «греческое», и сколько, с другой стороны, ушло в доходы крупных западных операторов (их реального «ресурсного» и финансового секторов рынка), обосновавшихся в Греции в период действия зоны евро. Просто сравнить, сколько «вкачали» в Грецию для «развития экономики и благосостояния» и сколько «выкачали», в том числе и из местных «исконных своих» ресурсов, поставив Грецию перед фактом её вероятной полной приватизации за такие «встречные потоки». И не только в Европе будут «приватизировать» слабые экономики. Это уже будут не просто крупные экономические проблемы, а будут и политические, национальные и иные проблемы инициироваться к обострению… Наверное, также несложно будет посчитать и представить, как подобные инструменты будут работать и к каким результатам будут вести при нашем в них «активном участии». Или, может быть, действительно, у нас, в отличие от Греции, не будут её нынешних проблем? И при всестороннем движении «в сторону рыночного Запада», как институционального, полномасштабного движения, так и с «физическим» объединением с ним, — с ещё большим, чем какое-то просматривается на сегодня, — экономические результаты для России будут стоить «выкаченного» из неё ресурса? Нужно и тут, наверное, поглубже разбираться… Да, относительно вариантов иного, — не «полной приватизации», — разрешения текущей ситуации с Грецией — хорошо было бы (из общегуманных соображений), чтобы её долги просто списали, по каким-нибудь основаниям (хотя бы так, как это, отчасти, было с Венгрией и Польшей когда-то). Но насколько это вероятно по экономическим, политическим и иным основаниям сегодня?

Следует обратить внимание на множество озвучиваемых СМИ вариантов причин обострения ситуации с Грецией сегодня (их много, разных вариантов, и они больше противоречат друг другу, чем дополняют), что тоже свидетельствует не только о конфликте интересов, или о «многообразии реальных причин», но и о неглубоком анализе, проводимом в данном случае политиками и экспертами.

С учетом всего вышесказанного можно сделать следующие выводы по поводу обострения греческой и подобных ей «возможных» ситуаций: Первое, данные «глобальные» технологии выкачивания ресурса из слабых экономик сегодня просто, как факт, не регулируются регуляторами рынка (конкретно — самоорганизацией общества-государства). Второе, здесь реально работают инструменты не совсем рыночного характера (преференции крупного капитала и власти; «неконкурентное» подавление местного бизнеса; контролируемое крупным капиталом привлечение бюджетных субсидий и кредитов в слабые экономики; «юристы и парламентарии» по Рубини; использование сокрытых финансовых и иных инструментов). Третье, даже если предположить, что эти «не совсем рыночные» инструменты как-то, даже в основном, ограничиваются, то, — как сказано выше, в современном неэффективно регулируемом рынке, — явное выкачивание ресурса сильными операторами (а оно реально имеет место), и вообще «перекосы-возмущения», рынок по рыночному уже не отрегулирует. Не отрегулирует он в достаточной, для «последующего развития передового свободного рынка», степени, как выше по этому поводу были приведены доводы Сороса о потере эффективности «невидимой руки рынка». То есть, по большому счету, долг Греции в существенной части сформирован был, по сути, нерыночным образом, и сам рынок сегодня этот «перекос» не отрегулирует. В этом контексте, и реструктуризация долга Украины на основании доводов, что долговые обязательства покупались у неё «в среднем за 50% от номинала» (поэтому она и просит сократить половину долга), может считаться вполне обоснованной, в поле проведенного выше рассмотрения современного рынка, — потеря эффективности регуляторов уже не отрегулирует и этот «перекос», то есть он сегодня не рыночный. В Англии не совсем рыночная приватизация по инициативе Тэтчер позже была компенсирована «возвратом принесенного ветром», как известно. Этот «прецедент» тоже был вариантом реакции на нерыночную ситуацию, хоть и имел место в те времена, когда «претензии» к невидимой руке рынка, по поводу потери её эффективности, ещё особенно не предъявлялись.

 Относительно ответа на вопрос «Что делать?»

Этот небольшой перечень современных и проблем, и «факторов влияния», приведенный здесь, — знаковый для текущей ситуации, и даже критичный по возможным последствиям. Он же актуален и не только для нас, нашей экономики, и не только для некоторых развитых рынков, но и для мирового рынка в целом. Можно привести и другие подобные экономически проблемные и влиятельные аспекты, и тоже с основаниями для более глубокого анализа, чем практикуют сегодня публично эксперты и во власти. Например, о поведении финансовой системы и её инструментов, и их влиянии на реальную, «ресурсную» экономику. Тут тоже нужно «начинать поглубже» — с того, что деньги и иные «бумажные ценности» есть не ресурс, а обязательства по поводу ресурса, и что изначально они призваны обеспечивать движение ресурса — реальную экономику. А не столько и не только развивать «свой собственный бизнес, свои игры», которые, как правило, направлены на выкачивание ресурса из реальной экономики. Тогда, например, тот факт, что китайский фондовый рынок потерял менее чем за месяц более 2-х триллионов долларов, не должен восприниматься, и не означает, что экономика Китая именно потеряла на эту сумму реального ресурса. Как и то, что она приобрела реальный ресурс, вследствие того, что рынок бумаг вырос на большую сумму когда-то. Ещё важным аспектом является коррупция, которая может быть «обычной», как условные «20% плохих в любом обществе» (известно, что «выведение этих плохих из общества, но при неизменных институтах и остальных основ сопровождения социума, приведет со временем в оставшихся 80% хороших к такому же процентному соотношению плохих и хороших – к условным 20/80 %» — И.В. Прангишвили). Но ещё коррупция может быть и другого качества, не «обычная, которая очевидно порицаемая, антиобщественная, наказуемая — как условные плохие», а буквально революционная, как «борцы за справедливое распределение ресурса», которая провоцируется в среде чиновников при общем их осознании, что их «обделили», например, при высоком нерыночном расслоении, например, при выборочных преференциях власти для бизнеса, или при приватизации крупных общественных (государственных) активов по низкой цене, как у нас. Важно понимать, с какой коррупцией мы боремся, и какая конкретно превалирует, и как опасна. Есть и другие, кроме рассмотренных в этой статье, важные и критичные негативные аспекты в экономике, которые, как и все приведенные выше, актуальны сегодня. Если все эти аспекты представлены в достаточно глубоком их анализе, то, этим самым, они способствуют уменьшению противоречий в экспертной среде. А это уже способствует снижению конфликта ещё и в среде политической, властной, в оппозиционных течениях (даже с поправкой на явные и сокрытые противостояния элит, или на то, что во власти-политике приоритетом является управление интересами влиятельных групп и слоев, и на прочее подобное). В этом всем, кстати, есть ещё и явный элемент консолидации — геополитический и геополитической (тех же России и Запада консолидации, даже с оппозицией, даже, возможно, у нас). Только не следует всё здесь сказанное принимать как «общие абстрактные мировые проблемы, которые в реалиях не дают решений проблем насущных» — это конкретные, наиболее актуальные и критичные сегодня проблемы. Не следует также интерпретировать это и как призыв к поиску новых моделей, особенно моделей нового миропорядка, чему посвящены сегодня многие потуги многих достаточно продуктивных мыслителей. Этого делать не следует, поскольку в современной сложности, и не только сложности экономических социальных систем, оперирование моделями, пусть даже очень близкими к реалиям, то есть, адекватными, не дает, тем не менее, адекватного результата (как уже сказано выше), адекватного прогнозирования и управления. Эту «потерю эффективности управления формальными инструментами», эту неопределенность, очень наглядно демонстрируют неудачные годы мирового, с 2007-08 года, кризиса (непредсказуемые в последствиях эмиссия и нулевые ставки во многих развитых странах; экономия бюджета и, наоборот, стимулирование, расходными статьями бюджета, спроса; или неопределенные в последствиях так называемые структурные реформы, как у нас, так и на Западе; и т.д.). Сейчас нужно просто более глубоко анализировать современную сложную реальность.

И ответом на постоянно задаваемый сегодня экспертами, политиками и во власти вопрос — «Ты не теории и абстракции предлагай, а скажи конкретно, что делать?», в этом смысле будет — «Сначала нужно построить адекватное представление, наиболее глубокое, происходящего в реалии, а потом можно будет предложить и комплекс конкретных реформ, акцентов, инструментов, которые будут и действенные, и прогнозируемые, и управляемые». В противном случае, можно реализовать яркие «правильные» реформы, даже коррупцию персонально поувольнять, проектное финансирование развить, пока резервов хватает, а барьеры и расслоение высокие так и останутся, или, точнее, останутся основания как для их роста (только уже роста «поизощреннее»), так и для коррупции неимоверной…

Известный наш соотечественник и мыслитель Григорий Саввич Сковорода совершенно верно высказал, в свое ещё время, серьезное «наблюдение», которое и сейчас важно. О том, что «то, что нужно, то должно быть просто, а то, что сложно, то не нужно». Только другой, тоже близкий по заслугам «наблюдатель», дополнил такое высказывание другим — «любой актуальный предмет должен излагаться просто, но не проще, чем это можно» (Альберт Эйнштейн).

Заключение

В современной сложности социальных систем необходим не поиск каких-то новых моделей экономики, или даже моделей миропорядка, а более глубокий, чем сегодня предлагают эксперты и политики, анализ происходящего, тенденций развития рынка. Анализ основных факторов, определяющих поведение социума – синергетики («культуры»), самоорганизации и управления (оперирования системами). Это даст не только основания для более адекватного прогнозирования и управления-регулирования экономики, но и снимет обострившиеся противоречия как в экспертных, так и в политических позициях и экономических предпочтениях, а главное — это даст инструментарий для формирования конкретных действенных реформ и их прогнозируемого и управляемого проведения.

Список литературы

[1] Сорос Джордж. Интервью. РБК, 18 мая 2012, Рынки. Глобальный взгляд. http://rbctv.rbc.ru/tvprogram/2012/05/18

[2] Roubini Nouriel. «An Unconventional Truth». Project Syndicate. FEB 1, 2015. http://www.project-syndicate.org/commentary/unconventional-monetary-policies-and-fiscal-stimulus-by-nouriel-roubini-2015-02

[3] Roubini Nouriel. «The Liquidity Time Bomb». Project Syndicate. MAY 31, 2015. http://www.project-syndicate.org/commentary/liquidity-market-volatility-flash-crash-by-nouriel-roubini-2015-05

[4] Бузгалин А.В., Колганова А.И. «Глобальный капитал», 2 тома, Москва, ЛЕНАНД, 2014.

[5] Морен Эдгар. «Метод». М.: Прогресс-Традиция, 2005, с.300.

[6] Аршинов В.И. «Рефлексивно-активные среды инновационного развития в контексте синергетики сложности». Сайт Синергетика. http://spkurdyumov.ru/philosophy/refleksivno-aktivnye-sredy-innovacionnogo-razvitiya/

[7] Piketti Thomas. «Capital in the Twenty-First Century». Harvard University Press, 2014.

[8] Вассерман Анатолий. «Труд выравнивает. Об одной из причин роста имущественного расслоения». Однако, 21.06.2015. http://www.odnako.org/blogs/trud-viravnivaet-ob-odnoy-iz-prichin-rosta-imushchestvennogo-rassloeniya/

[9] Батчиков Сергей, Жуковский Владислав. «Битвы с неравенством». Завтра, 25 июня 2015, http://zavtra.ru/content/view/spravedlivost-2/

[10] Стиглиц Джозеф. «Классовая борьба, регулируемая налогами». В «Коммерсант». 08.06.2015. http://www.kommersant.ru/doc/2743884

[11] Евроньюс. «ОЭСР: социальное расслоение в странах организации достигло критической отметки». 21/05/2015. http://ru.euronews.com/2015/05/21/oecd-report-says-record-inequality-hurting-rich-nations-development/

[12] Кругман Пол. «Американцы в гневе от раздражения, а не от зависти». В «Независимая газета». 17.03.2014. http://www.ng.ru/krugman/2014-03-17/5_anger.html